Красотка не сразу поняла услышанное. Но судя по сузившимся глазам, стало ясно, что до нее постепенно доходит. Не дав ей опомниться, я наклонился к ней, фиксируя благодарность из выдуманного поверья. Не скажу, что я мастак по обольщению девушек, но непосредственно с этим созданием, меня распирало от эмоций.

– И где такие поверья водятся? – прошептала девушка, когда через пару минут я чуть отстранился.

Ее сбитое дыхание и легкая улыбка убедили меня в том, что я на верном пути.

– В этом лесу и не такое водится, – не зная что ответить, промычал я.

– Так может ты леший?

– Угу, или старичок-боровичок.

– А шляпка где? – с улыбкой посмотрела она на отсутствующий головной убор.

Я снова не нашелся что ответить и пожал плечами.

– Сегодня великолепная ночь. Говорят, что тот, кто найдет в купальскую ночь цветок папоротника, обретет счастье и любовь, – поведал я ей.

– Неужели? – проворковала девушка.

– А еще говорят, что если в эту ночь пара прыгнет через костер, не разнимая рук, то их брак будет долгим и счастливым, – бросил я пробный камешек на серьезность поцелуя.

Девушка зашлась смехом. Но когда она увидела, что я не шучу, задумалась. Через пару мгновений она кивнула своим мыслям и потащила меня из леса. Цветок она сунула в волосы, закрепив височными кольцами.

Мы пробежались сквозь лес. Музыка стала слышна все громче. Выбегая из зарослей, девушка резко развернулась в мою сторону. Я инстинктивно схватил ее, чтобы не сбить.

– Ты меня умыкнуть вздумал? – ее сведенные брови говорили о серьезности вопроса.

А чего это я растерялся? Она мне нравится, общаться с ней приятно. А то, что она из вятичей – делает мой выбор удобным для дяди и отца. Главное, что Ходот с Радомыслом не сильно поругаются, ведь, по их мнению, в моих детях все равно будет кровь вятичей. Ну не готов я, дитя двадцать первого века, лишаться свободы через навязанную мне дочь Ходота. Раз уж жениться, то по своему выбору.

– Да, я не скрываю этого, – решился я на откровенность.

– А имя мое ты знаешь? – склонив голову, спросила она.

– Так ты не представилась же.

– А как же ты под венец меня зовешь, не зная даже имени? – засмеялась она.

– А мне все равно, будь хоть Бабой Ягой. Ты прекрасна с любым именем.

– Ах ты, – девушка шутливо сузила глаза в кажущемся гневе, – Кощей ты, понял?!

Она посмеялась над немудреной шуткой и мы, не разнимая рук, побежали к гуляющему народу. Хорошая пара получилась – Кощей и Баба Яга.

Мы вбежали в толпу. Звуки музыки пьянили. У меня было странное состояние эйфории. Моя Баба Яга потащила меня в сторону костра. Разбежавшись, мы взлетели в огромное пламя. Огонь лизнул нас и отпустил восвояси. Приземлились мы крепко сжимая руки друг друга.

Всю ночь мы веселились и наслаждались этим временем. Мы танцевали и прыгали через костер. Смеялись над шутками и радовались друг другу. Практически все время мы не отпускали друг друга. Это было так странно.

Ближе к рассвету, мы, обессиленные, снова направились в лес, подальше от шума. Там гуляла очередная партия людей, ищущих пятилистник.

– Кощеюшка, а ты когда пошел в лес, тоже искал цветок? – заинтересовалась моя Баба Яга.

– Я не знал даже, как он выглядит. Но – да, искал.

– А зачем?

Вот почемучка, какая. Не говорить же ей о моем знании того, что цветка папоротника не существует, и я пошел сюда просто так. Кстати, цветок в ее волосах перестал светиться, видимо фосфор испарился.