Мы с Ходотом переглянулись. Когда Рогволд привел армию к беку Манассии, дядя вышел в поход на Смоленск. Если воевода привел половину своего войска, то Радомысл уже должен был осадить и завоевать Смоленск. Из этого следует, что мы рано «похоронили» дядю с войском. Он наверняка узнает причину слабой обороны Смоленска и примчит сюда с еще большим войском.

– Бек Манассия, – заговорил Ходот, – у меня в городе две тысячи воинов и тысяча ополчения. Еще три тысячи воинов прибудет сюда со дня на день. Говорю без утайки, так как с ходу, без осады, взять Кордно не получится. А как только тысяча Рогволда узнает, что Смоленск принадлежит словенскому племени, так ты и потеряешь этих воинов.

– Смоленск – мой! – Рогволд, брызжа слюной, взвизгнул.

– Смоленск был захвачен после того, как наследника Хольмграда пытались убить люди смоленского князя, – тесть с каждым словом забивал гвоздь в гроб воеводы, – а если каганат решит захватить Кордно, то Гостомысл соберет весь союз и пройдется по кочевьям хазаров, сжигая их дома и посевы.

– Почему Хольмград будет заступаться за вятичей? – уловил мысль бек.

– Он, – Ходот ткнул в мою сторону, – Ларс, сын Гостомысла и наследник Хольмграда, а еще – мой зять.

Бек глубоко задумался то и дело, поглядывая в мою сторону. На Рогволда было жалко смотреть. После известия о судьбе Смоленска, бек взмахом руки заткнул поникшего воеводу.

– Каган потребует с меня дань от вятичей, – заявил бек после размышлений, – а я обещал ее доставить.

– Манассия, я не могу платить дань тебе, я теперь в словенском союзе.

– Тогда дань заплатит его отец, – бек кивнул на меня, – когда я возьму твою столицу и потребую с Хольмграда выкуп за этого юношу.

Мне надоело стоять вместо мебели. Я достал из-за пояса до блеска начищенный топорик и полюбовался солнечными зайчиками, россыпью разбежавшихся с лезвия оружия.

– От имени словенского союза и лично от Гостомысла, – не громко, но четко произнес я, – сообщаю вам, досточтимый бек Манассия, что война с князем Ходотом влечет за собой объявление войны всему словенскому союзу. Думаю, хазарский каган не буде в восторге, что один из его беков от имени каганата занимается вопросами войны и мира. Или бек Манассия наделен правом воевать с соседями каганата, – закончил я, играя зайчиками по траве.

По сузившимся глазам бека, я понял, что каган будет не в восторге от войны со словенским союзом. С маленьким племенем вятичей бек и без кагана разобрался бы, но война со всем севером не принесет радости кагану.

Да, я блефовал и не мог говорить от имени союза. Но об этом не знал бек. Ходот тоже изрядно приукрасил количество войск в Кордно и количество возможной подмоги. Но наша игра стоит свеч. А еще меня безумно радовала новость о дяде. Присутствие Рогволда здесь говорит об успехе Радомысла там, в Смоленске. Тяжело представить в какой ужасной ситуации окажемся мы с Ходотом, если наш блеф будет раскрыт.

Пока я размышлял, в войске бека послышался непонятный гул. Сподручные Манассии обратили внимание на клубы пыли из-под копыт всадника, скачущего в нашу сторону между городом и войском каганата.

Фигура наездника приближалась, а моя физиономия растягивалась в глупой улыбке. Я по силуэту угадал всадника. Вернее всадницу. Она за считанные мгновения приблизилась и устроила хоровод вокруг нас, остужая кровь жеребцу.

– Ларс, рада видеть тебя, – с такой же, как у меня улыбкой, пропела Эса.

– Это взаимно, Эстрид, – ответил я.

Девушка нарезала круги вокруг нас, не скрывая радости от встречи.

– Эстрид, дочь Улофа, конунга Сигтуны, – прошептал бек Манассия.