Вполне удовлетворенный, Десантис кивнул и пошел обратно той же дорогой. Никто не видел, как он выходил из комнаты.

Сэм Хастингс раньше служил в полиции, так же как и Брент Мэйджорс. Это, пожалуй, единственное, что было у них общего. Они с симпатией и уважением относились друг к другу. А во все остальном были совершенно разными. Сэм, крупный, склонный к полноте, двигался медленно, медленно принимал решения, был расположен к приступам лени. Мэйджорс же был строен, сухощав, стремителен, энергия била в нем буквально через край.

Сэм никогда не забывал об этих различиях и не позволял им как-то влиять на их отношения. Большей частью ему это удавалось.

Еще одно отличие состояло в том, что Сэм бросил полицейскую службу, потому что был недоволен зарплатой, тогда как Мэйджорс ушел, считая, что его способности не востребованы полностью или, как он однажды заявил Сэму, просто пропадают даром, не используются.

Теперь Сэм получал в два раза больше, чем в полиции. Он был начальником службы безопасности «Клондайка» с соответствующим столь высокой должности окладом.

Работа по охране местных казино заключалась в простом наблюдении за посетителями, изредка чересчур разошедшихся выводили на улицу. И все. Кому придет в голову ограбить казино в Лас-Вегасе? Только законченному дураку. За считанные минуты по сигналу тревоги все дороги, ведущие из города, будут перекрыты, по ним и мышь не проскочит.

А если даже какому-нибудь особо удачливому налетчику удастся быстренько провернуть дельце и выскочить за пределы города, деваться ему с пустынного, прямого, как линейка, шоссе будет совершенно некуда, некуда свернуть. На двенадцать, а то и пятнадцать миль от города все дороги покрыты сетью постов, и любой, даже самый матерый, бандит неизбежно попадется. Конечно, и сейчас, и раньше находились придурки, которые, проиграв все свои денежки, пытались ограбить пункты обмена. Но никому не удавалось и не удастся скрыться с добычей. Этого не может быть, потому что не может быть никогда.

Будь такая работка выполнимой, Сэм Хастингс зарабатывал бы гораздо больше, чем теперь.

Временами, правда, Сэма точило какое-то смутное беспокойство, неясная неудовлетворенность, но причины этого он не понимал;

Оставалось одно спасение от приступов тоски — бабы.

У Сэма были широкие плечи и узкие бедра, одним словом, хорошая фигура для тридцатипятилетнего мужчины, пока он следил за своим весом. Его смело можно было назвать привлекательным — шапка пшеничных волос, широкий рот, хорошие зубы и темный загар круглый год. И он обладал колоссальной сексуальной энергией. Казалось, потоки ее действуют на женщин на расстоянии. Им всем не терпелось попасть в его постель и удостовериться в его любовной силе, неутомимости и нежности.

Сэм всегда был окружен женщинами и гордился своим успехом у них.

А Лас-Вегас в смысле баб то еще местечко.

Разведенные дамы, не удовлетворенные личной жизнью домохозяйки и матери семейств, члены Лиги свободных женщин, щеголяющие сексуальной раскрепощенностью, провозгласившие ее чуть не религией, девушки из Лос-Анджелеса, которых больше интересовал секс, чем азартные игры, — Лас-Вегас прямо-таки кишел ими, жалкими копиями журнальных красоток.

Сэм никогда не был женат, но не потому, что выступал против института брака вообще, и не потому, что исповедовал принцип «поимел и бросил». Просто он до сих пор искал, но не находил женщину, которая привлекла бы его настолько, чтобы он задумался об алтаре. Из-за этого он порой впадал в состояние меланхолии. Годы идут, а у него до сих пор нет ни детей, ни постоянной подруги.

Конечно, те особы, что крутились в Вегасе, не могли вызвать у всякого нормального мужчины особого желания создать с ними семью.