Линда решила: ничто в мире не остановит ее, не помешает добраться в своей карьере да самой вершины или хотя бы как можно выше. Ведь иначе она может оказаться такой же изолированной от остального мира, как и в детстве, живя в гетто. Правда, эта граница не была бы столь явной, но тем не менее совершенно непреодолимой, как непреодолима стена расовой неприязни, утыканная колючками первобытной ненависти.

Так зачем же ей понадобилось влюбляться в белого мужчину? Из этого не выйдет ничего хорошего.

Ничего, кроме боли и разочарования. Ей очень нравился Брент Мэйджорс, и она уважала его, пожалуй, даже любила. Но чем все это закончится? Свадьбой?

Маловероятно. Она черная, он белый. Все очень просто. Плюс то обстоятельство, что Брент родился и вырос в Техасе. Хоть и в очень незначительной степени и в крайне редких случаях, но предубеждения проявлялись и у него; Брент наверняка даже и не подозревал об этом.

Но даже это было не самым важным. Линда могла бы вытерпеть, пережить, стерпеть. Замужество, не важно с кем, черным или белым мужчиной, вообще не входило в ее жизненную программу. Если и найдется человек, который согласится занять место на втором плане, то со временем он наверняка превратится в капризного альфонса. А если будущий муж окажется человеком с характером сильным и независимым, как у Брента, он в конце концов неизбежно начнет требовать, чтобы она стала просто женой, а не артисткой, отдающей большую часть своего времени и сил сцене и публике. Можно, конечно, попробовать договориться, начать семейную жизнь с компромисса, постараться распределять время равномерно между сценой и семьей. Но Линда знала, что это невозможно, сколько усилий она ни приложила бы.

Любовь, секс, дружеское общение — все это много значило для нее. Хотя, конечно, успех и карьера были на первом месте. Так она решила много лет назад и не собиралась отступать от своего принципа.

Итак, еще раз спросила себя Линда, для чего нужны эти игры с Брентом Мэйджорсом?

Она сама не знала. Ведь, возможно, придется причинить ему очень сильную боль — потом, когда все закончится. Но как избежать этого? Неизвестно. В конце концов, сейчас все чудесно, так зачем отказываться?!

Несколько минут назад закончился ее последний номер. Теперь Линда сидела перед туалетным столиком почти раздетая — в бюстгальтере и колготках.

Брент сейчас ждет ее в своем номере, на столе расставлены угощения: холодный цыпленок, салат, клубника со взбитыми сливками и бутылка шампанского.

Мысли ее перелетели далеко вперед, к ожидаемому наслаждению. Ужин у них всегда состоял из холодных блюд, потому что они никогда заранее не знали, что будет раньше — секс или еда.

Ее размышления прервал скрип двери. К ней ввалился Фэлкон со стаканом в руке и с самодовольной улыбкой на лице. Он еще не был пьян вдрызг — ушел со сцены не более получаса назад, — но уже вплотную подобрался к этому состоянию. Джей Ди облачился в расшитый золотыми нитками халат, и у Линды создалось впечатление, даже скорее уверенность, что под халатом у него ничего нет. Она неподвижно сидела под его изучающим взглядом, не делая никакой попытки прикрыть свою наготу.

Фэлкон ухмыльнулся, привалился к дверному косяку и приветственно поднял вверх стакан.

— Отлично выступила сегодня, цыпа! — Он выпил.

— Спасибо, Джей Ди, — сухо поблагодарила Линда.

— Что ты, детка, не нужно благодарности. Мне самому приятно сознавать, что знаком с талантливой певицей. В конце концов, я же выделил тебя из всех и подписал с тобой контракт, ведь так?

Насколько Линда знала, это было не совсем так.

Она слышала от своего агента, что Фэлкон ревел подобно раненому зверю, когда услышал, что ему придется представлять никому не известную чернокожую певицу, и успокоился лишь тогда, когда ему однозначно пообещали, что в подобной роли он выступает последний раз.