Нина Георге. Лавандовая аптека в Париже
Посвящается моему отцу Иоахиму Альберту Вольфгангу Георге, по прозвищу Джо Широкий (Заваде/Айхвальдау, 20 марта 1938 года — апреля 2011 года, Хамельн)
Папа, ты был единственным человеком, который читал все, что я писала, с тех пор как я начала писать. Мне будет не хватать тебя. Всегда. Я вижу тебя в каждом вечернем огне и в каждой волне всех морей и океанов.
1
Этот роман посвящается тем, кого уже нет. И тем, кто их все еще любит Как я мог попасться на эту удочку?.. Две генеральши дома № 27 — его владелица мадам Бернар и консьержка мадам Розалетт — взяли мсье Эгаре в клещи на площадке между своими квартирами на первом этаже. — Этот Ле П. поступил со своей женой как последний мерзавец! — Что называется, ободрал как липку. Позор! — Мужчинам, конечно, многое можно простить, когда видишь их жен… Ледышки в «Шанели»! И все же мужчины — это какие-то чудовища! — Простите, я не понимаю, что, собственно… — Нет-нет, вас это, конечно, не касается, мсье Эгаре. Вы просто кашемир по сравнению с дерюгой, из которой сшиты остальные мужчины. — Короче говоря, у нас новая жилица. На вашем, на пятом этаже, мсье. — Но у этой бедняжки ничего нет. Ровным счетом ничего! Кроме разбитых иллюзий. Ей нужно практически все! — Так что, как говорится, не проходите мимо, мсье. Помогите чем можете. Она будет рада любому пожертвованию. — Разумеется. Я мог бы предложить ей, например, несколько хороших книг… — Честно говоря, мы имели в виду что-нибудь более… полезное. У мадам ведь… — …ничего нет. Понимаю. Книготорговец был убежден, что нет ничего полезней книги, но пообещал подарить новой соседке стол. У него ведь был лишний стол. Мсье Эгаре засунул галстук между двумя верхними пуговицами наскоро выглаженной белой рубашки и аккуратно закатал рукава по локоть. Он в нерешительности стоял перед книжным стеллажом в коридоре. За стеллажом находилась комната, которую он не открывал двадцать один год. Двадцать один год, двадцать одно лето и двадцать одно новогоднее утро. Но злополучный стол стоял в этой комнате. Он глубоко вздохнул и взялся за первый попавшийся том. Это был роман Джорджа Оруэлла «1984». Он не рассыпался на части. И не укусил его за руку, как злая кошка. Он взял следующий том, потом еще два, потом потянулся к полке обеими руками и принялся выгребать книги охапками и складывать их в стопки на пол, рядом с собой. Стопки быстро превращались в столбы. В башни. В волшебные горы. Он прочел название последней книги: «Когда часы пробили тринадцать». Сказка — путешествие во времени. Если бы он верил в предзнаменования, он расценил бы это как некий знак. Он принялся кулаком снизу выбивать полки стеллажа из креплений. Потом отступил на шаг. Вот она. Как призрак выступает из разобранной вербальной стены. Дверь в комнату, в которой… Я же мог бы просто купить стол? Мсье Эгаре провел рукой по лицу. Да. Обтереть книги, поставить их на место и опять забыть про эту дверь. Купить стол и жить себе дальше, как жил все эти долгие годы. Через двадцать лет ему стукнет семьдесят, и оттуда, из будущего, он уж как-нибудь разберется с прошлым. А может, просто успеет умереть. Трус. Дрожащими пальцами он повернул дверную ручку, осторожно приоткрыл дверь, потом легонько толкнул ее внутрь, прищурил глаза и… Лунный свет и сухой воздух. Он медленно вдохнул носом, принюхиваясь, но ничего не почувствовал. |
