Сергей Чекмаев. Лебедь на обложке
Алле Сергеевне я доверяю. Она женщина умная, отнюдь не склонная к истерикам и эпатажу, и если уж говорит «есть проблема», значит – действительно есть. Только вот по времени мы никак не совпадаем. Она же училка, самый жаворонок из жаворонков, чего с нее взять? Привыкла еще практиканткой вставать ни свет, ни заря, чтобы поспеть к первому уроку. И даже поднявшись до ректора не самого последнего в городе вуза, Алла Сергеевна никак не хочет менять привычное расписание. В девять утра уже на месте, распекает кого-то, бывает, что и наоборот – успокаивает, или же ругается по телефону с шишками из муниципалитета…
…Несколько секунд я очумело крутил головой, соображая, где и что так пронзительно звенит. А-а, телефон. С проклятиями нащупав в изголовье аппарат, я приветливо прохрипел в трубку: – К-кто? Понимаю, что невежливо, но прошло, дай Бог, часа три, как я лег, и на сантименты не тянуло совершенно. – Я тебя разбудила? Извини, Рома, это я, Алла Сергеевна. Есть проблема. Нужна твоя помощь. Тон у нее был такой, что сон слетел с меня в мгновение ока. Вместе мы работаем давно, и я не стал тратить время на расспросы: – Когда? – Часов около трех. Сможешь? У меня в директорской? – Конечно. – Вот и ладненько. Вызову проблему к себе, заодно и познакомишься лично.
В половине третьего я припарковался у института. Надо еще послушать, что Алла Сергеевна скажет. Охрану явно предупредили – молчаливые мальчики в черной форме пропустили меня без слов. Минут пять я простоял в холле, вбирая в себя полузабытую студенческую атмосферу. Правильный настрой – полдела для первого контакта. Алла Сергеевна встретила меня в дверях. – Ромка! Спасибо, что приехал! Ох, ты какой официальный, и не скажешь, что пару часов, как проснулся. – Работа такая, приходится соответствовать. Кто б мне доверял, приди я расхристанным неряхой? Да и проблема Ваша, как я понял, женского пола? – Да, а как ты догадался? – Парня Вы бы показали издалека, нет смысла в кабинет приглашать. Тут бы он, скорее всего, замкнулся, колючим стал, враждебным. По себе помню: в кабинете директора всегда молчал, как партизан на допросе. Работать с таким – сплошное мучение. Ничего не вытянешь. – А ты, значит, понял, что к девочке едешь, и принарядился? – Куда уж мне! В кавалеры я ей по годам не подхожу – если возьмусь разыгрывать подобную роль, только все дело испорчу. Запишет меня в категорию приставучих самцов-перестарков и относиться будет с презрением. Никакого контакта не жди. Было б ей лет тридцать, тогда – да: не прояви я к ней мужского внимания, она моментально пришла бы к выводу, что либо она плохо выглядит, либо я импотент, и дальше только об этом бы и думала. А к Вашей проблеме другой подход нужен… Она оглядела меня с головы до ног, прищурилась оценивающе: – Ну да, ну да, благородная седина в волосах, умные, чуть усталые глаза, на лице – печать доброты и понимания… – Ага. Джордж Клуни на пенсии – мечта закомплексованной девицы восемнадцати лет. Улыбался я один. Алла Сергеевна осталась серьезной. – Что-то с ней очень не так, Ромка. Не могу понять. На контакт не идет, ни с кем не идет, понимаешь! В компании я ее ни разу не видела, отсидит пары – и домой. И парни ее почему-то сторонятся, а у нас тут такие ловеласы – о-го-го! Почему, не понятно: девчонка она красивая, видная, когда мимо проходит, «казановы» наши доморощенные так и скрипят глазными яблоками ей вслед. |
