— Кыш! Кыш!

Те поспешили в разные стороны, откуда продолжили, насупившись, следить за мной и своей женой.

Акварель повернулась к центру запруды, вытянула вперёд руки и заунывно запела какое-то заклинание. Я едва улавливал знакомые слова в монотонной череде растянутых слогов. Слова почти не отделялись друг от друга, и сложно представить, из каких веков всплыл этот нудный плач. Тем временем песнь становилась громче и торжественнее, а руки начали вырисовывать в воздухе затейливые пасы.

«Приди, восстань, будь для меня», — смог вычленить я, одновременно вслушиваясь и в писк сигнатур в мозгах, и выстрелы, и крики за спиной. Голова слегка закружилась.

Вскоре волны побежали к центру запруды, начиная бурлить там, словно у подножия водопада. Вспомнилось, что именно в той точке я засек нечто большое, издающее низкий басовитый гул на грани инфразвука. А через десяток секунд водная поверхность вспучилась горбом, и из глубин начали всплывать громадные кости. Я сперва подумал, что они принадлежат какому-то титану, но всё оказалось проще: большой череп и прочее были когда-то частью слона или мамонта.

— Восстань! — разведя руки в разные стороны, воскликнула дева.

Скелет, роняя потоки воды, вознёсся над вспученной поверхностью, завис в воздухе в двух метрах над волнами и начал складываться в цельную фигуру. Вот только с великаном я не промахнулся, ибо кости собирались в нечто человекоподобное габаритами со слона. А там, где слоновьих запчастей не хватало, чтоб создать великана, их замещали гладкие белые камни и выглаженные потоками воды и временем ветки из морёного дерева, тоже светло-серого, как пепел, цвета. Скелет выпрямился и развёл руки.

Я думал, шоу закончилось, но гигант ещё не был завершён. По ногам и позвоночнику вверх побежали мутные потоки, быстро складываясь в прозрачные мышцы, связки и прочее, обтягивая костяк и образуя коренастую фигуру примерно пяти метров высотой, обладающую небольшим животом и общими пропорциями как у штангистов-тяжелоатлетов. Вопреки ожиданиям вместо хобота и слоновьей морды образовалось грубое лицо. Оно быстро превратилось в белую маску с платиновыми глазами, бровями и толстыми губами. Мясистый нос своим профилем больше подходил грузину или греку, нежели изнеженному мужчинке реверса.

Вскоре кости покрылись зелёным налётом водорослей, а место сердца заняла большая черепаха. И, конечно, речная дева не прошла мимо пипирки, если так можно назвать нечто громадное, толщиной с мою ногу, заполненное не пиявкой, как у мужей, а чем-то похожим на толстого чёрного угря.

— Живи! — прокричала дева.

Титан утробно заревел и рухнул в реку. Волна, докатившись до меня, сбила с ног и с шумом ударилась о берег. По рядам солдаток прокатились возгласы удивления им страха. Женщины быстро осенили себя защитными знаками.

— А раньше нельзя было призвать эту хрень?! — закричал я, утирая лицо, после того как оглянулся на свой отряд.

— Это не хрень. Это мой страж, — обидчиво, ответила Акварель.

— Да какая разница?! Раньше нельзя было?!

— Раньше, чтоб вас защитить или вас принудить к снятию проклятия?

Я процедил сквозь зубы ругательство, а потом вздохнул, соображая, как можно применить этого гиганта, если дева не станет выкаблучиваться и даст им порулить.

Глава 31. Ключи силы. Финал

— Думай, Юра, думай, — прошептал я, глядя на это новое чудо. Или как оно по местному будет? «Пьенса, Юрис, пьенса».

Но вместо меня уже подумали, так как четвёрка дементэ во главе с артефактоносицей, переключила внимание на нас.