Тем временем дементэ прекратили спор. Предводительница сложила артефакты в левую руку, а правую вытянула перед собой, изобразив пальцами непонятный жест: большой и указательный оттопырены, а остальные сложены. И так она начала медленно поворачиваться, делая маленькие шажочки. Я устал думать. Фраза «Пьенса, Юрис, пьенса» больше не работала — у неё села батарейка. Я просто отмечал происходящее, ставя галочки, как сторонний наблюдатель. Вот она повернулась в нашу сторону. Вот что-то выкрикнула, сменив специальный жест на обычный — указующий. Вот взмахнула зачарованным ножиком.

Только-только начавшая восстанавливаться защитная сфера, созданная санпиларом Акварели, опять лопнула, моргнув напоследок. Снова возник лазурный шрам, висящий прямо в воздухе, разве что более коротенький. От колдовского удара крайнему фургону отрезало невидимой горелкой дышла и половинку колеса, отчего телега накренилась и чуть было не упала на бок. Но ещё заметил, что на земле что-то ярко блеснуло, как сварочная дуга, и вверх потекла тонкая струйка белого дыма. Одновременно с этим маготдетектор издал пронзительный треск лопающегося хрусталя.

А потом дементэ, ведя обожжённую кислотой соратницу под руку, двинулись к нам. Предводительница даже не глядя резанула наотмашь ножом по воздуху, и зверь, красиво именуемый живодранским, заревел, будто его ударили бичом, и направился прочь лёгкой рысью с постоянными оглядками своих маленьких злых глаз, спрятанных под массивными надбровными дугами.

Мне уже было плевать, что это было за световое шоу. Хотелось, чтоб этот сумасшедший день просто закончился, и можно было лечь на траву и уснуть, даже не пожравши.

Из леса в противоположной стороне снова показались потеряйцы, но на сей раз они не нападали, а шумной гурьбой следовали за четвёркой неприятельниц. Лишь изредка самые дурные кидали ветки и камни.

Дементэ шли, и в какой-то момент, та, что с артефактами, вдруг остановилась и выставила вперёд ладонь. Она словно наткнулась на стену, но потом упёрлась в невидимую преграду плечом и надавила.

Вокруг четвёрки заколыхалось розовое люминесцентное марево, а следом вспыхнула пепельная линия светораздела. Казалось, её облили спиртом и подожгли, так как в обе стороны от предводительницы дементэ по неровной серой линии побежал голубой призрачный огонёк, закончивший свой путь у самой кромки воды. Вот уж не думал, что защита против нечисти затормозит вражеские силы из числа живых.

— Андрюха! — закричал я. — Врубай ток!

Лейтенант моча щёлкнул рубильником, и я упал наземь и закричал во всё горло, увлекая за собой Катарину, хотя это было и нелегко. Я скорее повис у неё на плече и пришлось тянуть, надрывая мышцы.

— Ложись!

Магодетектор резко взвыл в одном диапазоне, а начал снижать громкость в другом. Вражины попали в ловушку.

После моего крика почти все женщины рухнули плашмя, не понимая, зачем это надо, но чувствуя, что халумари так делает неспроста.

Прикрывая лицо ладонями, я глядел сквозь пальцы на находящихся всего паре десятком метров от меня дементэ. Предводительница застыла с выпученными глазами, а потом до меня донеслось: «Падаль тухлая!» ибо женщина поняла всю жизненную несправедливость. Столько ломились в нашу сторону, столько крови пролили, и всё оказалось напрасным.

— Шах и мат, сука, — процедил я и закрыл глаза, когда график сигнатуры защитных чар очень быстро упал до нуля, а случилось это через какой-то пяток секунд. Рвануло так, что мало не показалось. В ушах встал металлический звон, а на спину посыпались камушки. Два ближайших фургона опрокинуло набок, сорвав с них тенты. Рядом стонали и ползали контуженые солдатки, кто-то кричал «помогите». Я через силу встал и огляделся. Нескольких женщин посекло щепками и галькой. Они были залиты кровью, но живы. На удивление сильно пострадал водянистый тролль.