Устроившись на курорте, Дина сохраняла полное спокойствие. Она приняла простое решение, осталось привести его в действие.

Судный день приближался.

83

Сэксон причесывал Венеру Марию у нее на дому. Она готовилась к съемкам у великого Антонио.

– Живу, как в тюрьме, – жаловалась она. – Шагу сделать не могу, чтоб кто-то не следил. Просто курам на смех.

– Понимаю, – ответил Сэксон сочувственно.

Что может он знать о том, как чувствует себя человек, имя которого не сходит со страниц всех бульварных газет и журналов?

Господи! Только бы ей добраться до Эмилио, она лично придушит этого сукина сына и предателя. Как он посмел! Какон посмел!

Она пыталась разыскать его, но Эмилио, видно, сбежал и спрятался, потому что она постоянно попадала на его проклятый автоответчик.

Вторая статья в «Тру энд фэкт» окончательно ее расстроила. Всякие мелочи о том, как она ходила дома в бигуди, ненакрашенная, часами любовалась собой в зеркале, иногда носила мужское белье и любила плавать голой. У нее создалось такое впечатление, будто кто-то подсматривает за ней в замочную скважину.

Сэксон кружил вокруг нее, укладывал волосы, подсушивал их феном, одновременно встряхивая собственной гривой волос, впечатлявшей больше, чем волосы многих его клиентов.

– Ты голубой? – спросила Венера Мария с любопытством.

Он усиленно втирал ей бальзам в кожу головы.

– Это очень личный вопрос.

Ха! Личный вопрос! А как бы ему понравилось, если бы о нем писали все газеты?

По правде говоря, скорее всего он был бы в восторге.

– Ну так как, голубой? – настаивала она.

– Это не ваше дело, – огрызнулся он, взбивая ей волосы руками.

– Да ладно, Сэксон, признавайся, – поддразнила она. – Может, у нас что получится.

– Вы просто стерва.

– И ты тоже.

– Если хотите знать, – он просто таял от ее внимания, – я раскачиваюсь в обе стороны.

– Обожаю это выражение! – воскликнула она. – Такое старомодное. «Раскачиваться в обе стороны». Мне оно детство напоминает, качели-карусели. Туда-сюда-обратно, верно? А как это в действии? Сейчас, вероятно, очень опасно?

– Вы задаете вопросы, которые никто бы не рискнул задать.

– Потому что я – это я. Ну ладно, а кого ты предпочитаешь?

Он начал смеяться.

– Не ваше дело.

– Ай, перестань, – разошлась она, – если тебе придется выбирать, скажем, между мной и Роном, кого ты предпочтешь?

– Обоих, – ответил он, вооружаясь щеткой.

Ответ заставил ее замолчать. Ухмыляясь, она наблюдала в зеркало, как он трудится над ее прической.

Сэксон относился к Венере Марии с большим уважением. Она не просто суперзвезда, занятая по горло и умудряющаяся найти время для поддержки хороших начинаний и благотворительных обществ. Она настойчиво боролась со СПИДом, состояла в обществе «Матери против вождения в пьяном виде» и в Центре по поддержке жертв изнасилований. Делая все тихо, чтобы никто не подумал, что она стремится к рекламе.

– Ну, раз уж у нас разговор перешел на личности, – рискнул спросить он, – что происходит между вами и Мартином Свенсоном?

– Теперь ты выступаешь, совсем как Рон, – простонала она. – Он все время об этом спрашивает.

– Вы можете мне довериться. Кому мне рассказывать?

– О, да любой бабе в Беверли-Хиллз.