А кто станет присматриваться, черт побери?

Эдди Кейн – Дергунчик. Когда-то ребенок-кинозвезда. До сих пор еще на виду из-за того, чем он занимается.

А занимался Эдди порнофильмами.

Распространял их.

Прятал среди легальной продукции студии «Пантер».

Неплохо зарабатывал.

Срывал иногда солидный куш.

Он долго разглядывал себя в зеркале.

«У кого еще есть такая жена, как Лесли? – подумал он. – Она красивее любой кинозвезды. И сексапильнее».

Он бы все отдал, чтобы увидеть ее по самое причинное место в бриллиантах. Она это заслужила. И с голой попкой. Вот это зрелище!

– Доброе утро, Эдди.

То был Зев Лоренцо, глава вновь созданного телевизионного отдела, элегантный мужчина лет пятидесяти, с тоненькими усиками, редеющими волосами и стройной фигурой. Если бы его спросили, Эдди бы сказал, что Зев, пожалуй, единственный на студии, кто не использует ее в своих собственных корыстных целях.

– Салют, Зев.

Лоренцо кивнул и подошел к писсуару.

«Тайный гомик», – промелькнуло в голове у Эдди. Кто-то ему об этом говорил. Хотя, хоть убей, Эдди не понимал, почему в восемьдесят пятом году надо делать из этого тайну.

– Как делишки? – спросил он, приглаживая длинные волосы.

– Прекрасно, – ответил Зев. Он любил такие слова, как «превосходный», «первосортный» и «великолепный». Эдди никогда не слышал, чтобы он матерился. Даже «мать твою»никогда не говорил.

– Чудесно, чудесно, – пробормотал Эдди. – Послушайте, я думаю, вам надо как-нибудь познакомиться с моей женой.

– Я слышал, она потрясающе красива. – Зев застегнул молнию на ширинке и вышел. Даже руки не помыл.

У Эдди снова задергался глаз. Чувствовал он себя паршиво. Дерьмово он себя чувствовал. И выглядел дерьмово. Даже Зев испугался.

– Мне нужно идти с вами на совещание, мистер Столли? – спросила Лаки.

– Да, да. Записывать. Все записывать. Вы ведь умеете стенографировать?

Она утвердительно кивнула.

– Что это у вас с волосами?

– Хм…

– Забудьте. Идите за мной и не открывайте рта.

Она прошла за ним в конференц-зал, держась на три шага позади. Как послушная гейша.

Мальчики уже собрались. Без девочек.

Позор.

Это же Голливуд.

Заняв место сзади и приготовив блокнот (стенография – единственная полезная вещь, которой ее обучили в швейцарской школе), она огляделась по сторонам, молча пытаясь определить, кто есть кто, вспоминая глянцевые фотографии в годовом финансовом отчете студии «Пантер».

Форд Верн, начальник производства, подтянут и неотразим в костюме от Армани и пятисотдолларовых очках. Ему около пятидесяти, но выглядит он очень хорошо.

Тедди Т. Лауден, администратор, полная ему противоположность. Худой, невзрачный, суровый с виду.

Зев Лоренцо, возглавляющий отдел телевизионных фильмов, безукоризнен и очарователен.

Зато Эдди Кейн, мистер Распространение, мистер Наркоман, выглядит так, как будто в любую минуту может развалиться на части. Жалкий, и это еще мягко сказано. По-своему красивый, но, вне всякого сомнения, по уши в дерьме.

Оставались еще двое. Грант Уенделл, вице-президент по зарубежным связям, молодой и остроглазый, в брюках с пузырями на коленях и застегнутой доверху рубашке, и Бак Грэхем – маркетинг, полный, жизнерадостный и краснощекий, с угодливой улыбкой.

В среднем всем где-то слегка за сорок.

Потому и не было среди них женщин. Эти парни обошлись без матерей-феминисток.