– Уильям предвидел вереницу карет у ваших ворот и написал твоим родителям и своей бабушке, что мы возвращаемся только послезавтра. У нас есть еще целых два дня, чтобы избавиться от синевы под глазами и поговорить вдоволь.

– О, это большое облегчение, сознавать, что не придется выслушивать все эти сочувственные замечания относительно моей бледности, – Эмили с благодарностью подумала о лорде Гренвилле, а Дафна восторженно зааплодировала. – Но ведь Сьюзен и ее дядя точно знали, когда мы будем в Гренвилл-парке.

Ее недоумение рассеяла мисс Холтон.

– Лорд Гренвилл просил дядю сохранить ваш секрет, так что тебе нечего опасаться. Если только кто-то видел, как ваши кареты проезжали мимо Торнвуда…

– Надеюсь, нет, шел сильный дождь, мы несколько раз опасались увязнуть в грязи. В такую погоду не принято праздно разъезжать по дорогам, – Эмили совершенно успокоилась. – Тогда, пожалуй, стоит послушаться Джейн и пожелать друг другу доброй ночи.

Именно так они и поступили, и вскоре уютная гостиная леди Гренвилл опустела.

2

Мисс Соммерсвиль не случайно поторопилась уединиться в отведенной ей спальне. Предупредительный доктор Вуд еще накануне попросил доставить ему свежую почту, поступившую на имя миссис Пейтон и мисс Соммерсвиль за последние дни.

Среди полученных писем и приглашений, переданных ей Сьюзен, одно Джейн хотелось прочитать как можно скорее. Девушка весь вечер старалась не думать о взволновавшем ее конверте, почерк на котором она, кажется, узнала, но все же в конце концов не выдержала и предложила подругам распрощаться на ночь.

После ей пришлось вытерпеть обязательную процедуру подготовки ко сну. Новая горничная, нанятая ею в Уэймуте, беспрестанно отвлекалась – богатая и изящная обстановка комнаты приводила ее в восхищение. Дом, который лорд Гренвилл снимал в Уэймуте, отнюдь не выглядел скромным жилищем, но его нельзя было и сравнивать с отделкой Гренвилл-парка, так что восторги наивной горничной можно было понять. В другой день Джейн снисходительно выслушала бы болтовню прислуги, но сегодня ее терпение было полностью отдано подругам, и на Молли его уже не осталось.

Довольно резко молодая леди приказала девушке поскорее закончить свою работу и оставить ее в покое и сделала вид, что не заметила задрожавших губ Молли и готовых пролиться слез. Мисс Соммерсвиль не всегда помнила о хороших манерах, но мало кто из ее друзей замечал это.

Когда расстроенная горничная ушла, Джейн развернула письмо. Она не ошиблась! Послание было от незнакомца, перевернувшего ее и без того неспокойный мирок.

Прошло уже три с половиной месяца с того дня, когда она получила первое письмо от этого человека. И она до сих пор не смогла бы внятно описать чувства, испытываемые после прочтения того послания. В нем без обиняков говорилось, что автору известна тайна, необдуманно доверенная покойной матерью Джейн одной из своих подруг. Давно почивший мистер Соммерсвиль не является родным батюшкой мисс Джейн Соммерсвиль – вот в чем состоял этот удивительный секрет! А настоящий отец Джейн ныне здравствует и процветает.

Вот только сообщить имя этого джентльмена таинственный доброжелатель не то чтобы отказывался, но желал получить за свою протекцию сумму в пятьсот фунтов, слишком значительную для того, чтобы отнестись к полученному письму как к чьей-то дурной шутке.

Джейн намеренно оставила в стороне переживания по поводу возможного романа ее матери с каким-то мужчиной. В конце концов, она и сама не безгрешна, чтобы осуждать свою матушку. К тому же миссис Соммерсвиль давно упокоилась на кладбище.

Другое дело – неизвестный джентльмен. Если он и вправду благороден и состоятелен, как утверждает тот, кто сообщил о нем, то вполне может проявить радость, обретя дочь. Разумеется, Джейн не осмелится разрушить репутацию этого человека, да и свою собственную, и своей семьи, во всеуслышание назвавшись дочерью своего настоящего отца.