Волк внезапно замолчал. Его силуэт, освещенный лунным светом, повернулся в сторону Кэтрин и растворился в ночной темноте. Джон молча стоял, прижавшись к надгробию, а Мэркхам остановился рядом. В руках он держал лопату. Чувство внутренней гармонии наполнило Кэтрин впервые после разгула чумы. Казалось, что она вышла из транса. Моргнув несколько раз, она вытерла грязь со своих щек.

— Вам нужна помощь, — сказал Мэркхам.

— Нет. Дайте мне лопату!

Мэркхам опешил:

— Я не могу позволить, леди, чтобы вы копали, словно обычная простолюдинка.

— А я не хочу, чтобы вы погубили из-за меня свою душу. И не будем спорить.

Кэтрин произнесла эти слова с такой решимостью, что рыцарь сдался. Девушка неистово вонзила лопату в могилу и откинула землю в сторону.

— Я сама должна это сделать. И никого… не хочу… просить.

Ее слова прерывались при каждом взмахе. Это была нелегкая работа для нежных девичьих рук, и вскоре ее ладони покрылись волдырями и кровоточащими ранами. Но Кэтрин не обращала на это внимание, она должна была достать медальон. Сознание того, что она наконец освободилась от сомнений и бесконечного чувства вины перед Джорджем, вызывало внутренние ликование, делая ее сильнее с каждым новым усилием.

Когда лопата уперлась в деревянную крышку гроба, Кэтрин вздрогнула и вытерла со лба холодный пот.

— Отойдите, миледи, — решительно сказал Мэркхам. — Вы не сможете сами открыть гроб, он заколочен гвоздями. В жизни не встречал женщин, которые выполняли бы такую тяжелую работу.

Мэркхам забрал у девушки лопату. Пока он пытался вскрыть крышку гроба, бормоча себе что-то под нос, Кэтрин заглядывала через его плечо в пугающую темноту могилы. Неожиданный крик совы заставил ее вздрогнуть.

Наконец крышка скрипнула и немного приоткрылась, выпуская наружу резкий запах зловония. Задыхаясь и давясь, Мэркхам выскочил из ямы. Его рвало.

Кэтрин тоже отпрянула от могилы. В ее глазах вспыхнули огни прошлого. Она вновь ощущала запах сотен разлагающихся трупов.

Сдерживая дыхание и стиснув зубы, она с трудом отодвигала крышку, пока не увидела Гиля. Это могло оказаться трупом любого человека. Перед ней лежало полуразложившееся тело, обтянутое почерневшей кожей. Одежда, однако, была еще цела, и медальон…

Ее руки непроизвольно потянулись к нему. Чем ближе подбиралась Кэтрин к заветной цели, тем более зловещим становился облик лежащего перед ней трупа.

— Это всего лишь Гиль, — уговаривала она себя, испытывая огромное чувство вины за то, что нарушила покой умершего. Он действительно заслужил этот медальон.

Некоторое время девушка еще боролась со своими чувствами, но, наконец, медальон оказался в ее руках. Она попыталась снять дракона с цепочки, но ничего не получилось. Медальон беспомощно упал на грудь мертвеца. Кэтрин была близка к обмороку, однако выбора не оставалось — она должна была снять цепочку через голову трупа.

— О, Боже, не оставляй меня! — пробормотала Кэтрин, глубоко вдохнув. Одной рукой она изо всех сил потянула на себя рубашку и, со стоном приподняв застывшее тело, сняла цепочку. По ее руке полз паук. Девушка неистово смахнула его и, шатаясь, выбралась из могилы. На ее ладони, освещенный серебристым сиянием луны, мерцал медальон.

Глава 22

Стефан проснулся перед рассветом. Еще несколько минут он лежал с открытыми глазами, вслушиваясь в безмолвную тишину замка. Сегодня ему предстоял заключительный акт представления, финальная схватка с братом. Он должен был успеть до приезда настоятеля. Стефан мысленно был готов и к победе и к поражению.