— Твой противник пытается тебя убить, у него на копье металлический наконечник, — прошептала она Стефану на ухо.

Обнимая девушку, рыцарь пристально смотрел на своего врага, ожидающего начала решающего поединка. Оруженосец сеньора Дербонэ, как и предупреждала Кэтрин, стоял за спиной хозяина с копьем, которое могло убить его даже при легком ударе. Он повернулся к девушке и улыбнулся. Он видел ее уже в другом свете.

— А я думал, ты позвала меня из ревности, — прошептал он.

Девушка наслаждалась влюбленным взглядом, который Стефан устремил на нее.

— Нет, милорд, я не ревнива.

— Какая жалость! Это придало бы ухаживаниям некоторую пикантность.

В эту минуту к ним приблизился сеньор Дербонэ.

— О, сэр Стефан! — сказал он, подъезжая к ограде. — Я смотрю, вы добились некоторого успеха. Мадемуазель подарила вам свою благосклонность! Надеюсь, однако, что это не повлияет на наш договор в случае моей победы!

С губ девушки готов уже был сорваться саркастический ответ, когда Стефан мягко прикоснулся к ее плечу. Подтолкнув ее в спину, он произнес:

— Конечно, Дербонэ, но на вашем месте я не стал бы опережать события. Хотя счет пока в вашу пользу, но каждый из нас выиграл по одному раунду. И последний бой будет за мной, дорогой сэр… Но меня очень беспокоит ваше копье.

Стефан говорил спокойно и мягко. Ничто не выдавало клокотавшей в нем ярости, не намекало на обнаруженное предательство. Девушка любовалась им.

— Один из ваших оруженосцев просто засыпает на ходу! Копье, которое вам принесли вместо сломанного, используют в настоящих сражениях. Удар таким наконечником мог преждевременно лишить меня жизни, хотя, возможно, это вполне устроило бы одну знакомую мне упрямую даму.

Кэтрин подыграла Стефану, помогая сгладить возможный скандал:

— Да. Я не стану оплакивать вас, сэр Стефан. Я отдала вам шарф лишь потому, что вы превосходите силами своего противника.

Француз удовлетворенно вздохнул, лесть девушки достигла своей цели.

— Итак, покажите мне ваше копье, сеньор, — настоятельно попросил Стефан.

Дербонэ посмотрел на оруженосца, который держал копье в руке. Когда солнечные лучи царапнули по наконечнику, он в ужасе воскликнул:

— О Господи! Какая ужасная ошибка! Я прикажу высечь его!

Стефан спокойно наблюдал за сценой раскаяния. Девушка предполагала, что это была игра, однако не была в этом уверена. Возможно, все было подстроено Марлоу.

— Надеюсь, вы простите меня, сэр Стефан, и поверите, что я к этому непричастен.

Ярость угасла, и Стефан с самой очаровательной улыбкой произнес:

— Ах, сеньор, я уверен, что это недоразумение. Теперь вы можете взять любое мое копье. И давайте посмотрим, кто же из нас окажется победителем!

— Вы так добры, Бартингэм, так добры! — пробормотал француз и направился в сторону оруженосца. Тот, осознав свою вину, принимал упреки и пинки своего хозяина с почтительными поклонами.

— Прими мои сердечную благодарность, Кэйт, — обратился к девушке Стефан, наблюдая за разыгравшейся сценой.

Девушка не стала объяснять, что его спасение это уже награда, что сердце ее выпрыгивало из груди от тревоги и замирало при виде его прекрасного мужественного лица.

— Тогда отблагодари меня своей победой, — тихо сказала она.

— Обещаю. — Стефан направился в дальний угол арены, пришпорив боевого скакуна. В ожидании решающего поединка он нетерпеливо фыркал, словно сам хотел быстрее выиграть сражение.

Наконец глашатай взмахнул белым флагом, и последний бой начался.

Кони мчались, и пар валил из их ноздрей.