— Ваш замок, миледи, — насмешливо сказал он, отвесив ей поклон.

Забыв все правила приличия, Алекса впала в ярость.

— Будьте вы прокляты! — крикнула она. — Вы за это заплатите! Мой отец не успокоится, пока вас не схватят и не накажут за столь трусливый поступок!

— Сначала пусть он меня схватит. — Адам мрачно улыбнулся, затем плотно сжал губы. Сейчас лицо его выражало злобу. И Алекса поняла, что такого, как Адам Фоксуорт, ничем не проймешь.

— Почему вы ненавидите моего отца? Я уверена, он даже не знает о вашем существовании.

— Ничего, узнает после этой ночи. И вспомнит больше, чем вам известно, — уверенно сообщил Адам. — А теперь я пожелаю вам добрых снов, миледи. Надеюсь, вам будет удобно, — произнес он с издевкой.

— Вы уходите? — в отчаянии спросила Алекса. — Вы ведь не оставите меня одну? — И она судорожно вцепилась в его атласный рукав.

— Я думал, вы обрадуетесь, если я уйду, — язвительно заметил Адам. — Не волнуйтесь, о вас будут хорошо заботиться в мое отсутствие. Никто не причинит вам вреда.

Она продолжала его удерживать, широко раскрыв от страха фиалковые глаза, и Адам едва не утратил решимость, ее близость странным образом взволновала его. Алекса казалась такой беспомощной, такой растерянной, что ему вдруг захотелось защитить ее — даже от самого себя, что было невозможно. Ему не хотелось, чтобы другой мужчина к ней прикасался, даже достойный уважения Чарлз, особенно Чарлз, мрачно подумал он. Он сам хотел разбудить в ней чувства, услышать, как она выкрикивает его имя в пылу страсти.

Похолодев от взгляда его серых, как буря, глаз, Алекса замерла. Во рту у нее пересохло, ей стало трудно дышать. Он оскалил зубы в улыбке, как волк, прежде чем сомкнуть на кролике челюсти. Грубая сила и едва скрываемая склонность к насилию вызывали в Алексе доселе неведомые ей чувства.

Охваченный похотью, он впился в ее губы неистовым поцелуем, его язык ворвался во влажную полость ее рта. Тело Алексы откликнулось на этот поцелуй, и, когда Адам провел языком по ее нежной шее, девушка громко ахнула, и это вернуло ее к действительности. А Адам подумал о том, что сейчас не время возиться с дочерью врага. Для этого у него будет достаточно времени, когда они благополучно покинут Лондон. И Адам неохотно оттолкнул Алексу.

Она тяжело опустилась на койку, настороженно глядя на Адама, оправляющего одежду.

— Все это приятно, миледи, но вам придется некоторое время подождать моего… скажем, внимания. Мне нужно вернуться на прием в доме Эшли, чтобы ваше исчезновение не связали с моим отсутствием, а также передать вашему отцу записку. До скорого свидания, леди Алекса.

Он ушел, и скрежет ключа, повернувшегося в замке, резанул ей слух.

— Подождите! — крикнула Алекса. — Не уходите! Не оставляйте меня одну!

Ее слова отозвались эхом в пустой каюте.

Подавленная, Алекса закусила губу так, что она начала пульсировать. Алекса не желала признать свое поражение. Придется терпеть, пока она не узнает целей Адама. А если представится возможность убежать, нужно быть наготове. Слезами делу не поможешь. И еще она должна побороть влечение к своему похитителю.

Измученная, Алекса легла на койку и уснула. Она не знала, что спустя несколько часов одетый в черное незнакомец тихо открыл дверь и посмотрел на нее сквозь прорези в маске, скрывающей его лицо.

Первые лучи солнечного света проникли сквозь грязное стекло маленького круглого иллюминатора, покалывая Алексе веки, пока наконец не разбудили ее. Она застонала и вытянулась, не понимая, почему ее мягкий матрас вдруг стал комковатым.