– Кто сделал это? – Конечно, он сразу понимает, что удар был нанесён древком копья. Точно таким же образом он сам повергал на землю бесчисленных безымянных женщин, которые плевали в его сторону, когда он сжигал их лачуги и отдавал на разграбление припасы. Не отпуская Россиль, он оборачивается к Флинсу.

– Мой лорд… – начинает Флинс.

Но Макбет видит и его рану. Россиль нанесла продуманный и верный удар: его след невозможно полностью скрыть под воротником колета. Свежий шрам змеится сбоку на шее, он выглядит ещё более страшным от запёкшейся крови и неровных тёмных швов – Россиль зашивала рану Флинса сама, вздрагивая каждый раз, когда игла протыкала хрящи и жир.

– В Гламисе царит измена, – рычит Макбет. – Я знал это, а теперь явственно вижу её признаки. Отвечай живо. Кто тот негодяй, что посмел напасть на мою жену?

Флинс пускается в объяснения, и Макбет слушает его, но одновременно разжимает второй кулак, и в ладони показывается толстая, тяжёлая золотая цепь. Он медленно, раздумчиво разворачивает ожерелье во всю длину. Россиль молчит, от нажима его большого пальца у неё горит скула.

В центре ожерелья сияет рубин. Когда Макбет надевает украшение ей на шею, металл, который долго держали в руке, ощущается горячим. Наконец муж выпускает её лицо и отступает на шаг, окидывая её оценивающим взглядом. Но его гордость от того, что он дарит красавице-жене красивые вещи, омрачает уродливый синяк на её лице. Он кривится и коротко презрительно фыркает.

– Отвечай, – повторяет он. – Кто это сделал? Я убью его. Я убью его сыновей. Мой меч прервёт его род навеки.

– Те люди были в масках, – говорит Флинс. – Я не разглядел…

Макбет выпрямляется во весь свой непристойный, ужасающий рост.

– При этом кто‑то из них нанёс тебе почти смертельный удар?

– …Это так, – нерешительно признаёт Флинс.

Россиль подмечает, что Банко смотрит на них из-за плеча своего лорда. Его взгляд скользит по сыну, его глаза задерживаются на ране, которую Флинс практически выставляет напоказ, и в них мельком, но явственно вспыхивает гордость.

– Даже если предатели не заговорят сами, – тяжко, угрожающе произносит Макбет, – это неважно. Будет проведён обряд. Твоя кровь скажет всё за них.

Акт II

Тан Кавдора

– IV —

Канцлер – наиболее высокопоставленный и близкий к святому престолу из всех друидов, он прибывает в Гламис из Морея, где находится королевский двор. Обличение тяжких преступлений и проведение устрашающих ритуалов нельзя доверить обычному священнику.

Россиль незнакома с ним, не представлена, впервые она видит его с парапета замка, когда он въезжает во двор. Канцлер едет верхом в сопровождении трёх солдат в цветах Дункана. Его одежды более изысканны, чем её свадебные кружева, седая борода перевита золотыми лентами. В этот момент Россиль впервые мерещится, будто пол ускользает у неё из-под ног. Ей чудится, что она падает с отвесной скалы туда, где, скорее всего, нашло последний приют тело Хавис, где угри поедают мёртвую плоть с её костей.

Канцлер выступает воплощением королевской власти Дункана, священной власти папы и небесной власти самого Бога, и было бы достаточно даже одной, чтобы разгадать тайный предательский умысел Россиль. А все вместе они способны не только раскрыть её секрет, но и покарать её так, что даже зыбкий союз с Флинсом её не спасёт. Флинс также предстанет перед правосудием.

Банко и Макбет приветствуют канцлера, но с такого расстояния слов не слышно. Россиль всё равно напряжённо прислушивается, поэтому подскакивает от удивления, внезапно обнаружив рядом Флинса.