Она рассмеялась. Ничего чудеснее не слышал он за всю жизнь! Словно она не говорит, а поет. Каждое движение губ рождало прекраснейшую музыку, пронзающую все его существо. Он сказал:

– Есть другой способ освежить тело и разум.

– Если вы имеете в виду…

Ее лицо вспыхнуло.

– Одно ваше слово – и мы пересмотрим условия договора. Включим туда все, что захотите.

– А чего хотите вы? – Она провела пальцем по его щеке.

– Мы оба хотим одного и того же. – Он поднял ее на ноги и подвел к изголовью постели. – Мы хотим друг друга.

Он протянул руки и взял ее косы. Они тяжелой волной упали ей на грудь. Он пропускал пряди сквозь пальцы, осторожно распуская заплетенные волосы. Кончики пальцев коснулись ее груди, и Изабелла задрожала, шепнув его имя.

Он больше не мог дожидаться ее согласия. Зарычав, он увлек ее на постель и лег сверху. Обнял ладонями лицо и прошептал:

– Говорите же.

– Джордан, мы не можем…

– Нет, мы отлично можем. – Он провел языком по ее шее и улыбнулся, почувствовав, как она дрожит. – Скажите же «да».

Он начал ласкать ее, налегая на нее все сильнее. Изабелла вдруг обвила его руками, прижавшись к нему всем телом. Какое сладостное, пронзительное ощущение! Он был околдован ее ответным порывом. Ладони Изабеллы легли ему на спину, а его пальцы описывали прихотливую дорожку между ее грудей. Затем Джордан прильнул к нежному изгибу, виднеющемуся в вырезе платья, и девушка застонала, уступая всепоглощающему желанию.

– Да, Джордан, да…

Самые чудесные слова на свете. Он завладел ее губами, не давая ей возможности отступить. Сжимая мягкое тело, он чувствовал, как ее пальцы впиваются ему в спину. Она хотела слиться с ним не меньше, чем он жаждал стать с ней одним целым. Страсть захлестнула его с головой, когда он услышал ее судорожный вздох и ощутил ее язык меж своих губ. Каждое касание зажигало его яростным огнем. Еще ни одной женщины он не жаждал так сильно. Никому еще не удавалось зажечь его таким пламенем. Скорее разделить с ней блаженство…

Джордан развязал ленты ее платья, снял корсаж. Теперь на ней оставалась лишь льняная сорочка. Когда его пальцы легли ей на грудь, соски напряглись, поднимая ткань. Он провел пальцем по восхитительному крутому подъему, и она стала извиваться под ним, а он смотрел ей в лицо. Сейчас оно выражало ту же муку отчаянного желания, которая изводила его с того самого момента, как он взглянул в ее бездонные глаза.

– Скажите, что вы этого хотите, сладкая моя, – прошептал он, перекатываясь на спину.

Ее грудь выскользнула из выреза сорочки, а волосы окружили его золотой волной.

– Вас – вот чего я хочу. – Он едва расслышал ее шепот за бешеным стуком собственного сердца.

Ее рука принялась гладить его грудь.

Она прижалась ртом к его губам, и каждый ее вздох зажигал в нем бурю. Ее руки не останавливались – теперь они исследовали его талию, спускаясь все ниже. Ему пришлось схватить ее запястья.

Его разорвет на части, если она дотронется до него прямо сейчас! А ему хотелось пробовать ее снова и снова, прежде чем уступить самой последней ласке. Один миг – и он снял с нее платье и сорочку, бросил их на пол. Приласкал груди большим пальцем, а потом прильнул языком к теплой ложбинке между ними. Дрожа всем телом, Изабелла шепнула:

– Сейчас. Пожалуйста.

– Нет. Не теперь. – Джордан сел и сбросил одежду, а затем снова лег.

Изабелла осторожно устроилась сверху. Каждый дюйм ее тела кружил голову, словно изысканная пряность.

Изабелла что-то тихо проворковала, и ее губы двинулись вниз по его шее.