|
С час назад в замок заходила процессия нищих, паломники, знаете ли, Взыскующие Благотворной Часовни… Забавное такое религиозное течение. И очень опасное к тому же. Посему им позволили здесь только напиться, в пище, как сами понимаете, отказали, и скоренько выставили за ворота. Причем стража не обратила внимания, прибавилось ли у них народу или нет… Так что, сэр Сериога… Мальчонка ваш наверняка у этих “искателей”. Я, кстати, не припомню случая, чтобы хоть кто-нибудь из них нашел то, что ищет… Но и их найти в чистом поле – та еще задачка, они и от борзых как-то скрываться умеют.
– Я отправляюсь в погоню. – Это само собой, сэр Сериога. Никто не имеет права красть у благородного сэра его слугу -это его священная собственность. Позвольте только полюбопытствовать, остаются ли еще в силе наши вчерашние договоренности? – Конечно, – подтвердил Серега. – Вот я вернусь и сразу… Клотильда вздернула бровь и внимательно посмотрела на Серегу. Чувствуя, что ляпнул что-то не то, он смутился и нервно отвел глаза. – Сэр Сериога! Как прискорбно глубока неученость ваша во всем, что касается жизни насущной. Вне всякого сомнения, виноват в том родитель ваш. Взыскующие Благотворной Часовни – это, знаете ли, народ, который просто так не догонишь. Они веруют в Часовню, что является нежданно тем, кто сильно… э-э-э… обижаем жизнью. Мол, является она в час горьких бед несчастному в разных обличьях – то в самом деле часовней, то дворцом в пустыне безводной, то воздушным замком, а то и вовсе… конюшней. Тех, кто бедствует, избавляет от бед, а тех, кто рядом оказался, награждает чем-то там таким… то ли милостью, то ли благостью. Божественным, короче. Ха, интересно, а если рядом как раз мучители несчастного окажутся, то им тоже обломится? Помыслить если, кому ж еще рядом-то и быть, как не им… Итак, посему эти паломники весьма охотно укрывают таких, как эта старуха. Просто так такие не бегут, не так ли? Это дает им шанс надеяться на явление этой самой вожделенной ими Часовни. – Старухе вовсе не так уж плохо, – сквозь зубы сказал Сергей, припомнив гигантские размеры упомянутой особы. – Скорее наоборот, слишком уж хорошо, слишком… – Согласна с вами, сэр Сериога. И с моей стороны… Как смела она презреть справедливый приговор дщери Персивалевой! Но дело в том, что паломники эти прекрасно соображают, что вовсе не старуха… гм-м… погрязла в несчастьях… И посему постараются они сохранить и это положение вещей, и саму эту парочку при себе. Мол, страдания невинного ребенка скорее притянут к себе, а стало быть и к ним, взыскуемую ими халупу. Будут они по руслам ручьев пробираться, следы путать. И ни в коем случае не выйдут на дорогу. А если понадобится, то будут защищать этих двоих от вашего вмешательства. Даже если потребуется убить вас… – Ну-ну… – Хоть и собиралась я еще одну ночь провести под человеческим кровом, – мученическим тоном объявила леди Клотильда, – но поругана честь Персивалей. Едем вместе, сэр Сериога. Сюда мы уже навряд ли вернемся. Чую, поиски будут долгими. Целая стайка пестро разряженных пажей отконвоировала Серегу и леди Клотильду в их комнаты. Однако те шустряки, которые сунулись было вслед за Серегой в его комнату, моментально испарились. Комнату караулила грозная леди Эспланида. Она деловито укладывала какие-то вещи в нечто, напоминающее по форме и размерам среднего формата земной рюкзачок. Рядом на постели красовался еще один точно такой же, но уже плотно набитый и заботливо увязанный поверху толстыми тесемками. |
