|
Старичок несся впереди, как Чапаев, но без лихого коня, и светильничком на дужке помахивал непринужденнейше. Твари страшнейшего вида, попадавшиеся им по пути, очевидно, находились под юрисдикцией старичка-хозяина. Хозяин цыкал, и твари исчезали. Как тени в полдень. Но изредка вместо твари исчезал сам хозяин, это был сигнал для леди Клотильды – “чужой!”, и та с непреклонным изяществом выполняла свой долг мясорубки, нарезая из тварей мелкие горки чего-то дурнопахнущего. При этом в ее действиях не было никакой показательной рисовки в виде каскада блистательных пируэтов и выпадов с сияющим мечом – просто утробное хыканье, затем утробно-смачные звуки активно работающей мясной лавки на выезде. И все. Серега, жалко плетущийся сзади, время от времени беспорядочно тыкал мечом в направлении чудящихся в темноте шорохов. Иногда в кромешной тьме, в которую, как нож в масло, уходил его клинок, что-то взвизгивало, меч взрывался радостными вспышками, и из темноты слышался дробный топот убегающей твари. Или шорох уползающей. Как когда. Несмотря на все опасности, таящиеся в темноте, все оставались живы-здоровы, если не считать сбитых о лесные корни ног. Серегиных ног, разумеется. Ноги Клоти были надежно защищены башмаками из толстенной кожи, на которую сверху был еще и нашит пластинчато-стальной доспех. С песней гордо выступает… ну, скажем… рыцарежь, наши ноги не прокусишь, не собьешь… Не слишком складно, зато в рифму…
Серега вновь споткнулся и зашипел сквозь зубы. Большой палец на левой ноге прямо-таки плавился от боли. Он проскакал несколько шагов на одной ноге, вяло помахивая мечом у себя за спиной. Чувство нереальности происходящего становилось все сильнее и временами даже заглушало боль. А может, это вся его прежняя жизнь была нереальной? И он отродясь – сэр Сериога, незадачливый менестрель и незаконнорожденный сын неизвестных родителей… Увы, и тот мир, и этот – все дружненько сходились в том, что он, Серега, – дурак дураком и неумеха неумехой. Конечно, он может и перебарщивать в своем самоедстве, но все ж таки стоило ли менять шило на мыло?.. Да будь он неладен, если хоть когда-нибудь еще будет зачитываться книжечками фэнтези… Или мечтать о подобных глупостях. Нет, гадостях! – Усе, детушки! – выкрикнул вдруг старичок. – Дале мне ходу нету. Вот оно, Сердце Исхода Злого! Перед ними, слабо освещенная утлым светильничком старичка, возвышалась бугристая стена. Вся в каких-то комочках и наростах милого цвета мышиного помета. С разводами. Самое интересное, что стена была сплошная. – Э-э-э, – выдавил в полной тишине Серега. Клотильда и старичок тут же заинтересованно повернули к нему головы. – А где здесь вход, простите? Заинтересованность во взгляде старичка сменилась брезгливостью. – Это токмо баран усе новые вороты ищет, дабы на них полюбоваться, – просветил он Серегу, – а свиньям… человекам то ись, везде у нас дорога! Ха-ха. Клотильда резанула старичка злобным взглядом. – Вежество ваше сильно радует меня, сэр Сериога, – нестерпимо уважительно, явно в пику старичку, заявила она. – Истинно воспитанный человек всегда спросит, где дверь, прежде чем, гм-м, ломиться лбом. Но в данном случае, боюсь, наш достопочтенный хозяин прав. У зла нет дверей, у него только норы. Где мы, там будет вход! Эльфийский меч в ее руках сухо свистнул два раза. Клоти с радостным ревом ринулась вперед, вышибая плечом вырубленный кусок стены. И исчезла в темном проеме, с краев которого осыпались комочки какой-то дряни. Мышиного дерьма, по всей видимости. Старичок торопливо сунул в руку Сереге светильник, похлопал по плечу, ненавязчиво подпихнув при этом в сторону пролома. |
