– Ох, Янка, погубит тебя эта страсть к деньгам.

– Можно подумать, у тебя ее нет. Бескорыстных людей не бывает, мой дорогой. Страсть к деньгам заложена у всех людей с самого раннего детства, просто у одних она выражена меньше и они довольствуются тем, что имеют, а другие наоборот.

– Ох, Янка, Янка, неужто я в тебя влюбился, – произнес Сашка и крепко обнял меня за плечи. – Ты внесла в мою жизнь поток свежего воздуха, которого мне так давно уже не хватало. Наверное, в жизни каждого мужчины бывает своя роковая женщина, так вот, мне почему-то кажется, что ты и есть моя женщина, такой я уже никогда не найду, это точно. Интересно, а что бы с нами стало, если бы мы остались вместе?

– Ну, допустим, мы прожили бы какое-то время, а потом ты бы стал относиться ко мне точно так же, как сейчас относишься к своей жене. Быт съедает любовь, тем более у меня слишком высокие требования и запросы.

– Например.

– Ты бы никогда не гулял.

– Почему?

– Потому что от меня мужчины не гуляют. Я слишком жадная, Саня, даже очень, и больше всего я жадничаю на чувства. Но только это в том случае, если я к тебе небезразлична, а вот как только я остыну, то тебе бы сразу предоставилась такая возможность. Мы слишком разные, чтобы быть вместе. У нас разные требования к жизни, разные критерии и, наконец, разные судьбы. Мне было бы душно и тоскливо во Владивостоке. Нет, Владивосток прекрасный город, но слишком маленький для меня, это город не моего полета, понимаешь. А тебе было бы слишком душно и тяжело в шумной Москве. Москва тяжелый и своеобразный город, к ней надо привыкать постепенно.

Вообще, вживание в Москву – довольно-таки болезненный процесс, не зря говорят – Москва слезам не верит, а слез в ней можно пролить немало. Чтобы жить в столице, надо или родиться в ней, или долгое время работать – короче, быть лимитой. Ты бы постоянно вспоминал свою Шамору и жестоко страдал. Нам нельзя жить вместе. Это как город и провинция, им никогда не найти общего языка. Город всегда будет диктовать свои правила.

– Знаешь, наверно, мы недостаточно любим друг друга. Когда люди любят друг друга, между ними просто не может быть никаких условностей, будь то город, будь деревня, – недовольно сказал Сашка, а затем добавил:

– Знаешь, я, наверное, злюсь оттого, что это наши последние дни, это как сон, но я совсем не хочу просыпаться.

– Я тоже привязалась к тебе, Сашка, и мне искренне жаль, что это наши последние дни. Меня начинают пугать мысли о том, смогла бы я с тобой жить. Меня неудержимо влечет к тебе, и я скоро просто не смогу с собой бороться.

Ты женатый человек, у тебя ребенок, давай оставим все как есть. Я улетаю в неизвестность и даже не знаю, что ждет меня впереди.

– Может, не стоит отдавать деньги Касьяну, может, рванем вместе куда-нибудь за кордон? Ляжем на дно, нам хватит, и будем счастливы.

– Мы никогда на будем счастливы.

– Почему?

– Потому что это грязные деньги, из-за них погибло слишком много народу, и они никогда никого не осчастливят, даже Касьяна.

Играл джаз. Мы танцевали и пили те килу. Я положила голову на Сашкино плечо, он целовал мою шею.

– Послушай, а здесь есть море или речка?

– Здесь море.

– Так что ж мы медлим, бери текилу и айда купаться!

Сашка схватил бутылку, пару фужеров, и мы побежали к воде. Я стала снимать пиджак, из-под полы выпала пушка.

– Боже мой, Янка, зачем ты постоянно таскаешь ее особой?

– Я так увереннее себя чувствую.

– Купаться ты тоже с ней будешь?

– Нет, оставлю на берегу.