Я прошла в комнату. Он лежал на кровати, широко раскинув руки. Лицом вниз. Я подошла поближе, наклонилась и нежно взяла его за плечи. Неужели уснул? Ведь собирался заняться любовью. Неожиданно мой взгляд приковало какое-то темное пятно на одеяле. Я потрогала его, а затем посмотрела на свои руки, они были в крови.

Перевернула Марка. Из его груди сочилась кровь. Вся постель была залита кровью. Меня затрясло, руки задрожали, я пронзительно закричала. На крик сбежались соседи, дежурные, администратор. А я по-прежнему кричала, а меня никто не мог успокоить. Я кричала от беспомощное" ти, дикого горя, ненависти к тому, кто это сотворил. Через несколько минут приехала «скорая», и мне сделали пару уколов. Постепенно я пришла в себя. Марк пострадал из-за меня. Я должна была оказаться на его месте. Убить хотели меня, это точно. Киллер пробрался в номер, затаился и ждал. Он рассчитывал, что мы придем вместе.

Я не могла поверить, что Марк мертв. Мой милый, нежный и единственный человек. Мы так и не успели зачать нашего ребенка. Хотя о каком ребенке может идти речь.

Ведь я следующая на очереди. Я ясно почувствовала запах смерти. Да, у смерти есть свой специфический запах – резкий и противный, режущий нос и глаза. Я знаю, как пахнет смерть, и чувствую ее приближение. Она где-то рядом и уже почти нашла меня.

Понаехало много милиции. Эксперты рассматривали тело Марка, искали отпечатки, а я сидела на стуле и тупо смотрела в окно. На улице собралось много народу, наверное, весь пансионат. Марк что-то предчувствовал. Он с такой неохотой отпустил охрану. И надо мне было предложить остаться вдвоем. Кто знал!

Через пару часов приехала трунввозка и забрала тело Марка. Я вышла на улицу, чтобы в последний раз увидеть любимого человека. Меня не будет на похоронах, я даже не буду знать, где находится его могила. Прости меня, Марк, ради Бога, прости. Какой бы короткой ни была моя жизнь, но в ней никогда не будет места другому мужчине.

Ты один останешься в моем сердце и душе. Любовь бывает один раз. Это точно. Я посмотрела вслед отъезжающей машине, вытерла слезы. Один из следователей взял меня под руку и отвел в сторону.

– Несколько вопросов для следствия. Кем вы приходились покойному? – спросил он противным, слащавым голосом.

И в самом деле, подумала я, кем я приходилась Марику? Любовницей, наверное. Никто не поверит, что еще немного, и я была бы его женой. Как быстро они его окрестили – покойный. Меня передернуло оттого, что Марка назвали таким словом.

Случайно оглянувшись, я обнаружила, что толпа собравшихся перед входом в пансионат так и не разошлась.

Вдруг мой взгляд приковал человек, который стоял в тени под соснами и в упор смотрел на меня. Я напрягла зрение и внутренне содрогнулась. Это был Комар. Конечно, он поджидал момент, чтобы грохнуть меня. Хотел убить нас обоих, а убил одного Марка.

– Простите, у меня жуткое расстройство желудка на нервной почве. Мне необходимо срочно сходить в туалет.

– Но мне нужно записать ваши данные.

– Сейчас я схожу в туалет и отвечу на все интересующие вас вопросы. Дам необходимые показания. Но мне на самом деле очень плохо.

– Хорошо, я вас жду. – Следователь с пониманием отнесся к моей беде и разрешил удалиться.

– Прошу прощения, – сказала я и побежала в здание пансионата. Перед дверью я остановилась и еще раз посмотрела туда, где еще пару минут назад стоял Комар, но его там уже не было. От этого мне стало совсем плохо. Я поискала глазами, но его нигде не было. Ошиблась в прошлый раз? Не спета, оказывается, твоя комариная песенка.

Я зашла в холл, повернула направо. Это вход в ресторан. Несколько часов назад мы с Марком здесь завтракали. От этой мысли у меня задрожали руки, глаза налились слезами. Пройдя через ресторан, дошла до двери с табличкой «туалет».