Тогда Джеффри задал вопрос, которого Кэтрин боялась больше всего:

– Где Виктория?

– Не знаю, папа. Майлс полагает, что ее похитил Эдвард. Он боялся, что Виктория узнала нечто такое, что способно уничтожить его самого. В последнем письме, которое Майлс получил от Виктории, она писала, что продолжает собирать улики против своего дяди.

Кэтрин заметила, что Джеффри не сводит глаз с письма, зажатого в ее руке.

– Эдвард знает о мамином письме? – догадалась Кэтрин. – И вы именно из-за него и поссорились в тот злополучный день?

Она прочитала боль в глазах отца и сказала:

– Ты ни в чем не виноват, папа. Эдвард – жестокая, злобная бестия. Он уничтожает всех, кто встречается ему на пути: и правых, и виноватых, и тех, кто его ненавидит, и тех, кто любит его. Но я не дам ему убить тебя, папа.

– А ч-что, если Виктория м-мертва? – с усилием проговорил Джеффри.

– Сыщики, которых нанял Майлс, не смогли разыскать никаких ее следов и вот уже несколько месяцев считают ее умершей. Однако, исходя из того, что я узнала о Виктории сегодняшним вечером, я полагаю, что они ошибаются.

– Ты думаешь, что Виктория жива?

– Да, – кивнула Кэтрин. – Она исчезла в начале ноября, верно? В таком случае с этого времени должны были прекратиться и мои сны. Однако они мне снились, и хотя видения были нечеткими, я хорошо помню ощущения холода, боли и голода. Самым сильным было именно ощущение голода. Это было послание от Виктории, а значит, тогда она была жива. Ну а после того, как Майлс захватил меня в плен…

– Что? – ахнул Джеффри. – Майлс захватил тебя в плен?

Кэтрин прикусила нижнюю губу и осторожно сказала:

– Э-э… Знаешь, папа, это я объясню тебе немного позже, а пока давай лучше про Викторию. В начале декабря я перестала видеть сны про Викторию, но буквально два дня тому назад у меня опять промелькнуло видение. Оно было коротким, всего несколько мгновений, но я успела рассмотреть, что Виктория не одна. Рядом с ней был какой-то мужчина. Я не рассмотрела его лица, но поняла, что с ним она чувствует себя в полной безопасности и они любят друг друга.

– А вдруг это был твой сон, а не ее? – вздохнул Джеффри.

– Я никогда не вижу своих снов, как все люди, – пояснила Кэтрин. – Только чужие. И теперь я знаю, что это всегда были сны Виктории.

Часы в коридоре пробили два раза.

– Боже мой, папа, уже два часа ночи! – спохватилась Кэтрин. – Пора ложиться.

Джеффри с поразившей Кэтрин силой прижал ее к себе, не желая отпускать, и сказал:

– Нет. Я слишком долго ждал тебя, Кэтрин, и не успокоюсь, пока не узнаю о твоей жизни все, до мельчайших подробностей. Рассказывай.

– Но так мы можем проговорить с тобой до самого утра, – попыталась возразить Кэтрин.

– Отлично, – ответил Джеффри. – Будем говорить до утра. Я готов. А теперь расскажи мне о моей Кэтрин.

– Ну, если ты так настаиваешь, – сдалась Кэтрин. – Правда, я боюсь, что кое-что в моем рассказе может показаться тебе неправдоподобным, особенно когда речь пойдет о Леди Кошке.

– О Леди Кошке, этой знаменитой пиратке? Ты что, знаешь ее?

– Да, я знаю ее, – вздохнула Кэтрин. – И ты тоже, папа.

ГЛАВА 25

В девять часов утра, как всегда, Люси принесла в спальню герцога завтрак. Она открыла дверь своим ключом, поставила поднос на стол и раздвинула шторы.