– Сорок семь? – переспросила Люси. – Но у нее почти нет седых волос. Я думала, что она моложе.

– А вот еще один любопытный документ, – сказал Джеффри, поднося ближе к глазам очередной лист бумаги. – Так-так, миссис Оливер вышла замуж в тридцать лет, а еще через год ее муж умер. Печальная история. Столько лет ждать замужества и так быстро потерять супруга!

Люси тем временем изучала содержимое второй шкатулки.

– Почему она прятала все эти мелочи? – пробормотала она, изучая темные пятна на зубцах вынутого из шкатулки гребня. – Похоже на какую-то мазь.

Люси провела пальцем по зубцам.

– Джеффри, взгляните, что случилось с моими пальцами! Они стали коричневыми и липкими, словно от сладкого чая. Нет, скорее всего это уксус. Я думаю, что таким образом миссис Оливер закрашивает седину. Но, впрочем, это довольно странно. Ведь кокетливой ее никак не назовешь. И при этом она не пользуется пудрой и губ не красит, да и прически носит старомодные, пучком.

– Чем больше я узнаю о миссис Оливер, тем непонятнее она для меня становится, – покачал головой Джеффри. – Это не женщина, это головоломка какая-то!

– И как может женщина, которой небезразличен цвет ее волос, жить в комнате, в которой нет ни одного зеркала? – подхватила Люси. – Единственное зеркало – ручное – и то было спрятано в тайнике. Вот оно, взгляните.

Люси протянула герцогу зеркало в золотой оправе.

Тот взял зеркало, перевернул его и принялся внимательно изучать орнамент, выгравированный на золотой оправе.

– Не может быть, – ахнул он. – Это же то самое зеркало, которое я в последний раз видел еще ребенком. Оно было частью туалетного набора, подаренного моим отцом матери к их свадьбе. Взгляни сама, Люси. Орнамент точно такой же, что и на гребне, щетке и подносе из спальни Виктории.

– Может быть, миссис Оливер нашла это зеркало где-нибудь в доме?

– Нет. Я потерял его, когда ездил в Лондон навестить отца. Туалетный набор – это то немногое, что осталось на память о моей покойной матери. Я всегда клал в карман какую-нибудь вещицу из него, когда покидал этот дом. На счастье, что ли, или для большей уверенности. Я ведь очень боялся своего отца и благодарил господа за то, что наши встречи в Лондоне были короткими и нечастыми.

– Сколько вам было лет, когда пропало это зеркало? – спросила Люси.

Джеффри положил зеркало на стол и ненадолго задумался.

– Семь. Точно, семь. Элла повезла меня тогда в Лондон накануне моего дня рождения. Мы провели в доме отца неделю, но он, как мне помнится, так ни разу и не поговорил со мной. Мне было обидно, а Элла утешала меня. Говорила, что мой отец человек одинокий и замкнутый, что он тяжело переживает потерю своей жены. Но однажды ночью меня разбудил громкий пьяный смех. Я подкрался к спальне отца, заглянул в щель и увидел, как он занимается любовью с незнакомой мне женщиной.

– Выходит, вашему отцу было не так уж одиноко, – заметила Люси.

– Да уж, – вздохнул Джеффри. – На следующее утро я упросил Эллу отвезти меня обратно, домой. Мне было стыдно за отца, за ту женщину, за тот его пьяный смех.

Печальные воспоминания прервал условный стук в дверь. Люси проворно сложила все вещи в шкатулки и поставила их на пол, позади стола. Почти сразу после этого в дверь библиотеки вошла миссис Оливер с листом бумаги в руках.

– Вот список, который вы просили сделать, – сказала она, подходя к Джеффри.