Чарити вгляделась в его серые глаза, смотревшие так серьезно. Все было так, как ей представлялось в ее наивных девичьих мечтах… и даже лучше. Прекрасный дом, дивные наряды, слуги… и муж, которого она любит, обожает, который для нее единственный, особенный. И вот так жить рядом с ним до конца, деля пополам беды и радости. Он не позволит ей уехать и больше не даст ей защищать его от нее самой. Он требует, чтобы она жила с ним общей жизнью, любила его — и не важно, к чему это приведет. Она посмотрела на его крупное тело, выражавшее вызов, на полное решимости лицо. Ей нечем защититься от его требований. Ведь ей самой хотелось того же.

— Но если что-нибудь случится с тобой… — Ладони ее взметнулись, легли на его сердце.

— Чарити, я не могу гарантировать, что оба мы будем жить долго, даже что надолго сохраним любовь. И наша жизнь, и наша любовь будут такими, какими мы сами их сделаем. Но сколько бы времени ни было отмерено мне прожить с тобой, я хочу, чтобы это была полноценная, яркая жизнь. Я буду любить тебя так, чтобы каждая минута казалась вечностью. Чтобы твое ночное волшебство наполнило и наши дни. — Пальцы его легко коснулись ее губ. — А чего хочешь ты, Чарити?

— Я хочу… я хочу то небесно-голубое шелковое платье, к которому шьют бархатный спенсер с вышивкой. И чтобы для Вулфи купили хороший кожаный ошейник и надежную цепь. И еще… чтобы ты, Рейн Остин, творил то особое волшебство, которое только ты умеешь творить… каждый день и каждую ночь, до конца нашей жизни!

Глава 19

А дальше по коридору, в отведенной ей комнатке, леди Маргарет не тушила свечи и расхаживала туда-сюда в ожидании восхода луны. Сегодня было новолуние, молодой месяц — верный предвестник будущего, и старуха твердо решила дождаться момента, когда тоненький серп поднимется над горизонтом…

Когда время пришло, старуха взяла свечу, прошла по коридору к дальней, боковой лестнице и стала подниматься. Миновала третий этаж, прошла мимо комнат горничных, толкнула дверь, которой почти не пользовались, и вышла на крышу, на ровные мостки с перильцами, тянущиеся вдоль гребня кровли. Это была старинная «вдовья дорожка» — в домах на побережье с них когда-то жены моряков высматривали в море корабли. Старуха вцепилась в низенькие деревянные перильца, чуть подалась вперед и принялась оглядывать горизонт в поисках предвестника-месяца. Хотя и не сразу, но все же ей удалось обнаружить знаменательный серп, и она впилась в него взглядом.

Но сколько она ни напрягала зрение, месяц все оставался едва угадываемым узким полукружием света, размытым по краям. Старуха терла глаза, щурилась, наклоняла голову так и эдак. Сияние это вокруг месяца или тень на нем? Зеленый у него оттенок или он отливает серебристым? Знакомые пятна, узлы и разводы на ночном светиле… где же они? Молодой месяц упорно хранил свои тайны и только улыбался ей узкой, светлой ухмылкой.

Старуха хрустнула узловатыми пальцами, потерла лоб. Зрение у нее уже не то, это она знала. Но она никак не думала, что глаза у нее сдали так быстро, что она уже не может разглядеть молодой месяц. Боже, что же ей делать? Ведь как-то надо прочитать, что сулит им будущее, ради Чарити и ее упрямого молодого мужа. Она плотнее запахнула шаль. Пришло время просить о помощи., .

Солнце сияло вовсю, когда на следующее утро Чарити проснулась. Было тепло, как от нежной улыбки ее Рейна. Как от прикосновения его рук. Она лежала в постели, укутанная пуховыми одеялами, и нежилась, вспоминая его волшебные ласки. Она потянулась, пошевелила пальцами ног, лениво окидывая взором шелковый испод полога над головой, темные полированные столбики красного дерева.