— С этими словами трудно не согласиться! — раздался вдруг голос из задних рядов толпы.

Солнце уже почти спряталось за горизонт, и Брэдан, напрягая зрение, вгляделся туда, откуда донеслись эти слова. Человек, произнесший их, только что вышел на верхнюю площадку башни и находился в густой тени. Но вот он сделал несколько шагов вперед, и Брэдан, увидев его синее одеяние и золотую цепь высшего сановника, вздохнул с облегчением. Это был Томас Ромейн, один из двух шерифов Лондона.

Вместе с шерифом прибыл большой отряд солдат. Они высыпали на площадку из всех выходивших на нее арочных проемов башни и окружили толпу разбойников плотным кольцом. Разбойники сбились плотнее в общую массу и обнажили мечи, готовые ринуться в бой. Однако они были достаточно благоразумны для того, чтобы не нападать первыми. Силы были явно не равны, и это останавливало их.

— Либо сегодня никто не будет повешен, либо будут повешены многие, — заявил шериф, обведя всех присутствующих суровым взглядом.

— Повесьте их всех! — взревел Дрейвен, с ненавистью глядя на своих конвоиров. — Я очень рад, что вы прибыли в мой замок, Томас. Прикажите вашим людям арестовать всех головорезов. Особенно опасны вот эти двое, — кивнул Дрейвен в сторону Брэдана и Фионы. — Это они организовали нападение на мой замок. Они у меня за все ответят, я сгною их в темнице!

— Вы ошибаетесь, Дрейвен, если думаете, что расследование ограничится только преступлениями, совершенными этими людьми. Молодой де Кантер рассказал мне много интересного о вас, и у меня возникли вопросы, на которые вам придется ответить.

Дрейвен презрительно фыркнул:

— Все, что он вам наговорил, ложь! Ричард ничем не отличается от своего брата. Оба они лицемеры и воры. Но я уверен, мы выведем их на чистую воду, Томас. А теперь поторопите ваших людей. Пусть они развяжут меня, и мы займемся делом.

По толпе разбойников пробежал тревожный ропот. Они не знали, что им делать. Никто из них не мог убежать, так как солдаты окружали их со всех сторон. В то же время они не решались броситься на людей шерифа с оружием, поскольку это было равносильно самоубийству. Но им не хотелось добровольно сдаваться. Они сгрудились у зубцов стены, образуя живой щит перед Дрейвеном, стоявшим на выступе. Солдатам было бы непросто пробиться к нему.

Шериф между тем приказал принести зажженные факелы, так как солнце село и сгустились сумерки. Дрейвен нетерпеливо ждал, когда его наконец освободят и он сможет сойти с опасного места. Время от времени он сверху вниз презрительно поглядывал на Брэдана и Фиону. Брэдану очень хотелось стащить его с возвышения и надавать оплеух, но он не решался сделать это, опасаясь, что его действия еще больше расстроят Фиону, на долю которой сегодня уже и так выпало немало тяжелых переживаний. Нет, он не мог огорчать свою возлюбленную даже ради удовольствия увидеть, как его враг захлебнется собственной кровью.

Однако Дрейвен все больше наглел. Решив, что останется безнаказанным, он начал громко издеваться над Брэданом, который едва сдерживался, чтобы не наброситься на него.

— Ну и как ваше самочувствие, де Кантер? — иронизировал Дрейвен. — Надеюсь, вы поняли, что никто не собирается снимать с вас обвинения? Ваш долгожданный шериф прибыл и готов вершить правосудие. Но только его решения будут не в вашу пользу. Вы просчитались, де Кантер! Коутрел был прав, когда говорил, что меня не удастся привлечь к суду, я всегда выйду сухим из воды.