|
Отогнав их, она все же сумела взять себя в руки и воскликнула беспечным тоном: — Впрочем, мне не на что жаловаться! Я рада, что переняла у вашего дяди бесценные опыт и знания, которые не только пригодились мне, но и пошли на пользу другим людям. Я знаю, например, что это растение, — продолжала она, срывая новый стебель вербены, — можно использовать не только для заживления ран. Если заварить его высушенные листочки и смешать с медом, то получится прекрасное жаропонижающее средство. Признаюсь, без него я не смогла бы так быстро поставить вас на ноги.
Фиона искоса посмотрела на Брэдана. В ее глазах играли озорные искорки. — Кстати, именно это лекарство вы не раз поминали недобрым словом, — усмехнулась она. — Несмотря на мед, оно имеет горький вкус. А я действительно обильно поила вас этим зельем в течение целых четырех дней, потому что у вас был сильный жар. — Да уж, это было отвратительное пойло, — со вздохом сказал Брэдан. Пожав плечами, Фиона снова занялась сбором вербены. Не удержавшись, Брэдан взглянул на нее, и его бросило в жар. Кровь вновь закипела в жилах Брэдана. В нем с новой силой вспыхнуло желание. Брэдан кусал губы, чтобы подавить рвущийся из груди стон. Он чувствовал, что его неудержимо влечет к Фионе, и боялся сделать лишнее движение. — Вы еще долго собираетесь бродить по лесу, леди? — спросил он сдавленным от внутреннего напряжения голосом. — Мы уже нашли дикий лук и вербену. Может быть, нам стоит вернуться домой? Мы можем проплутать целый день, но так и не встретить фиалковый корень.
Фиона неожиданно звонко рассмеялась и, поднявшись, вытерла руки о платье. — Если бы я знала, что вы начнете ныть, Брэдан де Кантер, то не взяла бы вас с собой, — заявила она с наигранной серьезностью. — У вас скверный характер. — Дело вовсе не в моем характере, — вырвалось у Брэдана. — Тогда в чем же? — быстро спросила Фиона. Она посмотрела ему прямо в глаза, и Брэдан вдруг подумал о том, что они стоят слишком близко друг от друга. Это было опасно. Он ощущал тонкий аромат, исходивший от Фионы, и от этого сладковатого запаха у него по спине побежали мурашки. Зов страсти неудержимо толкал его к Фионе. Брэдан больше не мог сопротивляться охватившим его чувствам. Глубоко вздохнув, он признал свое поражение и взглянул прямо в глаза Фионе. — Ах, Фиона, я вовсе не нытик. Дело не в усталости или нежелании бродить по лесу. Сколько раз, сражаясь за правое дело, я доказывал всем, что неутомим в бою. Но сегодня, — с дрожью в голосе продолжал Брэдан, чувствуя, как комок подкатывает к горлу, — я понял, что проиграл в борьбе с собой. Я не могу устоять перед искушением… Если бы вы знали, как мне хочется обнять вас и прижать к груди! Это желание становится с каждой минутой все нестерпимее, оно жжет мою душу. Именно поэтому я прошу вас вернуться в лагерь. Оставаться с вами наедине — для меня настоящая пытка… Брэдан замолчал. Словно подсудимый приговора судьи, он ждал, что ему скажет Фиона. Выслушав страстное признание, Фиона не сразу нашлась что ответить. Брэдан с надеждой вглядывался в ее карие глаза и, к своей радости, не находил в них презрения или насмешки. Он погладил Фиону по щеке и провел пальцем по нежным губам. — Я знаю, что ваше прошлое мешает вам испытывать —те чувства, которыми полна моя душа. Но мне кажется… нет, я уверен, что в последнее время вы изменились и стали менее холодны ко мне… Фиона глубоко вздохнула. — Вы правы, — призналась она, — в моей душе действительно просыпаются незнакомые прежде, какие-то новые чувства. Но я пока не могу определить их… Я не понимаю, что происходит… — Не все можно объяснить в этой жизни, леди, — промолвил Брэдан, продолжая гладить ее по щеке. |
