Но в этот момент налетевший порыв ветра заставил Фиону вздрогнуть от холода. Почувствовав, что она замерзла, Брэдан быстро прикрыл ее и себя одеждой, а потом завернул край плаща, на котором они лежали, использовав его как одеяло. Фиона начала согреваться. Брэдан крепко прижал ее к себе и снова удовлетворенно закрыл глаза. Ему было приятно держать Фиону в объятиях.

Фиона на некоторое время затихла, но потом, окончательно согревшись, подняла голову и внимательно посмотрела на Брэдана.

Почувствовав на себе взгляд Фионы, Брэдан открыл глаза и нежно убрал прядь волос, прилипшую к ее виску.

— Что случилось? — спросил он. — Ты жалеешь о том, что между нами произошло?

Фиона с трудом сдержала улыбку, которую Брэдан мог неправильно истолковать.

— Нет, Брэдан, я ни о чем не жалею. Все было просто замечательно.

— Тогда в чем же дело?

— Ни в чем. Все в полном порядке, тебе не о чем беспокоиться.

Однако несмотря на уверения, что все хорошо, Фиона никак не могла перестать плакать, и это смущало Брэдана. Фиона смахивала слезы с лица, но остановить их не удавалось. И тогда Фиона начала смеяться.

— Наверное, ты не поверишь мне, но я очень счастлива. Именно поэтому я плачу. Это слезы радости.

Услышав такое объяснение, Брэдан облегченно рассмеялся и привлек Фиону к своей груди. Он очень боялся, что причиной ее слез были прежние тяжелые мысли, и был рад, что это не так.

— Ты — необыкновенная женщина, — подытожил Брэдан, поцеловав ее в лоб. — Если тебе хочется поплакать, ну что ж, поплачь на здоровье. Мы и так промокли насквозь под дождем, еще немного влаги нам не принесет никакого вреда.

Фиона шутливо толкнула его в бок и вытерла слезы. Брэдан хотел снова обнять ее и привлечь к себе, но она вдруг начала ерзать на расстеленном плаще так, словно ей что-то мешало удобно лежать.

— В чем дело, дорогая? — забеспокоился Брэдан.

— Мне что-то колет в бок, — заявила Фиона и приподнялась, опершись на локоть.

Брэдан отодвинулся, и Фиона пошарила вокруг рукой. Вскоре она обнаружила в кармане плаща небольшой портрет в золотой рамке. Это был портрет Джулии. Брэдан чертыхнулся про себя, проклиная свою забывчивость, но промолчал. Он протянул было руку, чтобы забрать миниатюру у Фионы, но та не отдала.

— Какая чудесная миниатюра, — пробормотала она, разглядывая обнаруженную вещицу со всех сторон.

Поймав на себе взгляд Брэдана, Фиона прикрыла свою пышную грудь его рубашкой.

— На этом портрете явно изображена женщина благородного происхождения, — продолжала она.

Должно быть, ей в глаза бросился богатый наряд Джулии, и Фиона по достоинству оценила его.

— Ее семья не принадлежит к числу высшей знати, — скрепя сердце сказал Брэдан. Ему не хотелось сейчас говорить о Джулии. — Но король ценит этот род за услуги, оказанные Короне.

— Ты давно с ней знаком?

— Наши родители находились в дружеских отношениях.

Фиона перевела взгляд с портрета на Брэдана и, нахмурившись, скривила свой ротик с распухшими от поцелуев губами. Вздохнув, она стала снова рассматривать мастерски выполненное изображение молодой леди с тонкими чертами лица и роскошными косами.

— Теперь я понимаю, почему ты так беспокоишься за нее, — заявила Фиона. — Если этот портрет близок к оригиналу, то Элизабет, конечно же, могла привлечь внимание Дрейвена.