– Но какие же ссоры могут возникнуть из за фотографий? – не поверила Дженнифер.

Мэгги тяжело вздохнула.

– Я здесь уже давно, моя дорогая. И со временем пришла к убеждению, что ни одно правило в этой брошюре не является случайным или бессмысленным. Каждое правило было создано в результате возникавших проблем. Например, все мы должны носить униформу, и тогда никто не будет одет лучше, чем другие. Ты понимаешь, о чем я говорю? Понимаешь, в чем здесь проблема?

Дженнифер покачала головой.

– Проблема в неравенстве, – объяснила Мэгги. – Существуют имущие и неимущие. В неравенстве корни всех конфликтов и преступлений в мировой истории. И здесь, в Дженнингс, сделано все, что можно, для борьбы с неравенством. Мы едим одну и ту же бурду и носим одинаково уродливую униформу. Может быть, только поэтому мы не убиваем друг друга.

Дженнифер обдумала слова Мэгги и заметила:

– Это похоже на коммунизм, а я не смогу заработать деньги с помощью коммунистических методов. Посмотри, что случилось с Россией.

Мэгги засмеялась.

– Ты слишком забегаешь вперед, дорогая, – ответила она. – Начни с главного: еда, кров, одежда. Пусть еда станет немного вкуснее, помещения – приятнее, а одежда – не такая страшная. Начни с этого, и увидишь, что получится.

– До ре ми, – пропела в ответ Дженнифер.

– Вот именно, – улыбнулась Мэгги. – Еда – кров – одежда. Но нам придется всерьез задуматься, как изменить отношение этих несчастных женщин к жизни. Многие из них настолько привыкли исполнять приказы, не имея никакого выбора – еще до того, как попали в тюрьму, – что не способны самостоятельно принимать ответственные решения. Таких людей можно заставить что то делать, но трудно зажечь.

Дженнифер кивнула:

– Да, я понимаю. Я всегда думала, что добилась всего в жизни только благодаря своему упорному труду, забывая, какие возможности у меня были. Взять хотя бы монашек в католической школе, которых я ненавидела, когда училась. Они дали мне такое замечательное образование, которое в другом месте я бы не смогла получить. Но пока я не попала в Дженнингс, я и не подозревала о своих привилегиях.

Мэгги кивнула.

– Некоторые из этих женщин никогда ничего не имели и слишком циничны, чтобы поверить, что они могут что то получить. Они никогда ничему не учились и думают, что не смогут ничему научиться. Мы должны продвигаться осторожно. Нельзя давать голодающему сразу много еды – он заболеет. Мы должны проводить наши изменения постепенно, чтобы никому не навредить.

– Идея понятна, – сказала Дженнифер.

Она восхищалась Мэгги. Замечательная женщина и потрясающая учительница! Интересно, какой матерью она была Брюсу?..

– В идеале, мы должны стимулировать женщин, чтобы они сами вводили новые порядки. Тогда нам удастся создать здесь сообщество, объединенное общими целями и надеждами. А если они успешно пройдут социальную адаптацию здесь, то они смогут стать хорошими гражданами своей страны и на свободе.

– Слушайте, слушайте! – закричала Дженнифер. – Мэгги, ты сегодня определенно в ударе!

– Ладно, прекрати, – отмахнулась Мэгги. – Я думала, что сама здесь стала циничной, но с тех пор, как произошло это чудо, я себя не узнаю. Я постоянно думаю о том, что еще можно сделать. Но сейчас мне надо работать, как и тебе, иначе наши мечты так и останутся мечтами.

Мэгги улыбнулась и пошла раскладывать по полкам только что полученные книги, а Дженнифер вернулась к компьютеру.