Я засмеялась, хотя это бывает со мной нечасто.

– Я не жду хороших новостей. Я заключенная, а не сумасшедшая.

Мовита улыбнулась. У нее потрясающая улыбка.

– У меня есть пара вопросов, на которые только ты можешь ответить. Ты не против?

– Конечно, нет, – сказала я. – Задавай свои вопросы.

Я всегда уважала Мовиту Уотсон. Когда я сюда попала, на меня смотрели как на диковину, как на животное в зоопарке. Это из за того, что я старая, а старухи, попадающие в тюрьму, обычно выглядят совсем не так. Тот факт, что я застрелила своего мужа, поразивший людей моего круга, здесь совсем не вызвал интереса: для Дженнингс это обычное преступление. Только Мовита увидела во мне живого человека.

Сейчас она сидела на единственном имеющемся здесь стуле и хмуро смотрела в пол.

– Во первых, я хочу узнать, что такое «приватизация»?

Я чуть не рассмеялась. Неужели Мовита Уотсон хочет выгодно вложить свое состояние?

– Это зависит от обстоятельств, – объяснила я. – Например, постоянно говорят о приватизации государственной почты. Это означает, что правительство больше не будет руководить ее работой, ее приобретет какая нибудь частная компания или несколько компаний.

Мовита кивнула.

– А почему они это делают?

Я снова чуть не рассмеялась.

– Считается, что правительство не способно эффективно управлять организацией, а частная компания сможет.

– А чего они хотят? Для чего им это? – снова спросила Мовита, скрестив ноги и откинувшись на спинку стула.

– Для того же, для чего и все остальное. Они считают, что получат от этого доход.

– Доход? – нахмурилась Мовита.

Она замолчала и снова уставилась в пол. Я видела, что она колеблется. Редкое состояние для Мовиты.

– А твои сыновья… они все знают о таких делах? – наконец решилась она.

– Вообще то, да.

Мовита опять нахмурилась. Должна признаться, что мне стало любопытно.

– А почему тебя все это интересует? – не выдержала я.

Мовита оглядела пустую комнату, наклонилась и полезла за пазуху. На секунду я подумала, что у нее там что то запрещенное, но с облегчением увидела, как она достает сверток каких то бумаг.

– Лучше почитай вот это. – Мовита передала мне бумаги, нагретые теплом ее тела. – Здесь кое что происходит, и, судя по тому, что ты сказала, это скверная штука.

Она посмотрела мимо меня и задумчиво повторила:

– Доход? Ничего не понимаю.

Я развернула сверток и увидела на первой странице логотип фирмы «ДРУ Интернэшнл». Я никогда не слышала о ней раньше, но это ничего не значило – моими акциями всегда занимаются сыновья.

Я быстро прочитала несколько первых страниц. Это действительно было предложение о приватизации. Я стала читать дальше.

Мовита оказалась права. С самого начала все это мне очень не понравилось. Шокировал сам стиль, в котором они писали о Дженнингс, как будто это был плохо управляемый завод или птицеферма, которая дает недостаточно яиц. На первых двенадцати страницах, которые я быстро прочла, не было и полслова о том, что в Дженнингс находятся какие то люди. Мне показалось, что в «ДРУ Интернэшнл» заключенных не считают за людей.

– Господи! – воскликнула я, поднимая голову от бумаг. – Я так и жду, что они предложат испытывать на нас новые лекарства. Хотя о нас пока не было ни слова.

– Дальше там еще хуже, – заметила Мовита, поднимаясь. – Мне пора возвращаться на работу. – Она внимательно посмотрела на меня и добавила: – Наверное, не стоит тебе говорить, что я никогда не видела этого документа.