— Да уж! Более чем достаточно! — Ален отвернулся, преисполненный отвращения к себе. — Конечно, я недостоин леди Корделии.

Джеффри вздохнул:

— Мне кажется, ты только сейчас сказал, что понял, как свойственно людям оступаться.

— Ну… да, однако…

— Так ли важна одна-единственная оплошность, если ты сохранишь верность после свадьбы?

— Но как теперь могу быть в этом уверен? Я думал, зароком тому любовь, но оказалось… Джеффри! А вдруг я не влюблен?

— Конечно, нет, раз тебе в голову приходит подобный вопрос, — с неумолимой уверенностью сказал Джеффри, — а если нет, то лучше убедиться в этом сейчас, нежели после свадьбы.

— Я люблю ее! — воскликнул Ален. — Я должен любить ее, потому что давным-давно так решил!

— Так решила твоя голова, а не сердце. Но это и в самом деле любовь, она выдержит испытание.

— Какое еще испытание?

— Испытание общением с хорошенькими девицами и прекрасными дамами, а время от времени даже проверка поцелуями.

Ты должен рисковать своим сердцем, Ален, или никогда не познаешь его по-настоящему. — Джеффри похлопал его по плечу. — Давай напяливай свой камзол, уже совсем рассвело.

— Ладно, раз ты так считаешь. — Ален натянул камзол и направился к выходу, возясь на ходу с застежками.

Джеффри последовал за ним, размышляя о том, что лучше бы смыться побыстрей. Вдруг девчонке захочется еще раз взглянуть на своего героя, Джеффри ни на грош не доверял ни ей, ни сознательности и чувству долга принца. К тому же им еще предстоит весь мир покорить, всех злодеев покарать, спасти всех красавиц…

Да, прекрасных дам и хорошеньких девчонок, выстроенных в ряд. Пусть это будет длинный ряд, решил Джеффри. Раз уж он собрался доверить Алену счастье собственной сестры, следует подвергнуть сердце принца самым суровым испытаниям.

Ален застыл, будто охотничий пес, заслышавший хлопанье крыльев.

— Дама в беде!

— Похоже на то, — согласился Джеффри, тоже повернувшись на звук. — Но следует опасаться ловушки.

— Ерунда! — фыркнул Ален. — Кому придет в голову заманивать двух рыцарей женским плачем?

— А кто придумал подзывать селезня, крякая по-утиному? — парировал Джеффри. — Как бы там ни было, мы должны идти, но только соблюдая предельную осторожность. Один шагает быстро, другой крадется следом.

— Тогда я иду первым. — Ален улыбнулся и, свернув с дороги, скрылся в зарослях. Его конь недовольно заржал, но подчинился. Джеффри пустил своего чалого в проделанную брешь, но двигался куда осторожней.

Из-за деревьев до него доносились рыдания — жалобные, душераздирающие, будто бы женщина безуспешно пыталась сдержать рвущиеся наружу всхлипы.

Ален продирался сквозь заросли, огибая деревья, пока перед ним, наконец, не открылся широкий заливной луг, поросший клевером и полевыми цветами. Между лугом и рекой высился ряд плакучих ив. Под самой большой, склонив лицо на ладони, сидела девушка. Ален пустил коня шагом и медленно приближался к ней, гадая, стоит ли докучать незнакомке. Следом из чащи показался Джеффри. Оба двигались почти бесшумно, так что оказались совсем рядом с девушкой, когда та услышала звук копыт и подняла голову.

Она испуганно вскочила, судорожно ловя ртом воздух, и отпрянула под укрытие ветвей.

— Не бойся, милая девица, — Ален натянул поводья. — Я неспособен обидеть женщину.

— Мы рыцари, — подал голос Джеффри, — что поклялись защищать слабых и карать нечестивцев.