Хастол, тем временем, крайне осторожно пробирался к трапу, терпеливо переступая через храпящие тушки, даже во сне пытающиеся вцепиться в человеческую ногу. Намеревались ли они просто укусить, либо пытались проникнуть в карман — оставалось загадкой.

— Сейчас я оттопчу чьи-то уши, — резюмировал капитан, обозревая собачий ковёр, в напрасной попытке отыскать брод, — Ну и хрен с этими волосатыми придурками, чтоб им облысеть! Я их сюда не приглашал. Пошли.

— Я даже не знаю, — неуверенно пробормотала Шания, пытаясь поднять юбку, — Получится у меня или нет…

— Разрази меня гром! — Джонрако подхватил взвизгнувшую девушку и невзирая на слабое сопротивление пошёл вперёд, — Стану я ещё ждать! Сиди тихо, а не то сброшу вниз.

— Как вы можете так поступать! — возмущалась пунцовая, от смущения, Шания, — Да ещё и на глазах у всей команды! Что они подумают?

— Это — их дело, — отрезал Собболи, — Главное, чтобы потом держали языки за зубами.

Шагал моряк вовсе не так осторожно, как предшественник, поэтому многие псы пробуждались от того, что сапоги капитана наступали им на хвосты и (как и было обещано) на уши. Однако попытки возмутиться тут же прерывались мощным рёвом морехода, в котором звучало обещание ещё и отпустить пинка каждому болтливому ловцу блох, если тот ещё раз откроет пасть. Начавшийся гвалт очень быстро пробудил даже тех, кто спал, придавленный телами соседей.

— Чтоб я молнию проглотил! — рычал Джонрако, преодолевая последние препоны и поддавая сапогом под лохматый зад какого-то нахала, пытавшегося цапнуть ногу девушки, — Поклацай мне! Сейчас вообще велю выкатить пушки и шандарахнуть по берегу! Посмотрю, как вам весело станет с подпаленными шкурками.

— Вы же не серьёзно, капитан? — испуганно шепнула Шания в ухо морехода, — Они ведь не заслужили такого.

— Да шучу я, шучу, — проворчал моряк и скорчил жуткую физиономию, в ответ на пространное замечание четвероногого болтуна о неуклюжих двуногих с тупыми мордами, — На себя посмотри, урод шерстистый! Вот же распроклятые засранцы!

В конце концов мытарства путников завершились и они выбрались на открытое место, охраняемое вахтенными матросами, прутья в руках которых недвусмысленно намекали на последствия нарушения невидимой границы. Джонрако продолжал шагать вперёд, удерживая Шанию на руках, точно позабыл про свой деликатный груз. Матросы, следившие за приближающимся начальником, бросали на него, наполовину — завистливые, наполовину — одобрительные взгляды.

— Может у вас возникло желание поставить меня на землю? — поинтересовалась девушка, постаравшись добавить изрядную долю иронии в свои слова, — Пока я не разучилась передвигаться самостоятельно. Огромное спасибо за оказанную помощь. Честное слово, мне было крайне приятно.

С тихим вздохом Джонрако поставил Шанию на землю и сказал, скрывая усмешку:

— Чёрт побери! Такая тощая, а руки, всё-таки, устают.

— Представляете, капитан, что было бы, если бы у вас на руках оказалась одна из тех толстушек, до которых вы так падки? — парировала Шания, — Благодарите судьбу за такой тощий груз.

Кто-то из команды, внимательно слушавшей перепалку капитана с пассажиркой, вздумал хихикнуть, но тут же поймал грозный взгляд Собболи и растворился в толпе собратьев. Остальные старательно сохраняли серьёзные выражения лиц, зная, как быстро приходит в ярость их начальник.