|
Это могут быть пауки, морские коньки, кошки – в общем, любые животные, насекомые или рыбы. По всей видимости, индус принадлежал к их числу. – И что это нам дает? – нельзя сказать, чтобы Гумилева обрадовало то, что он услышал. Особенно учитывая тот факт, что, по словам Маруси, индус подарил металлическую ящерку Еве, а Ева не торопилась рассказывать об этом мужу. – Все таки зацепка, хотя и слабенькая. Если секта окажется причастна к похищениям людей, для полицейского, который сумеет доказать такую связь, это будет прекрасной возможностью подняться по карьерной лестнице. Поэтому можно не сомневаться, что Чжао будет рыть носом землю и в конце концов до чего нибудь докопается. Он уже задействовал всю свою сеть информаторов… – И что информаторы? – кисло спросил Андрей. – Боятся, – пожал плечами Санич. – Видно, репутация у поклонников металлических зверей еще та. Да, вот интересная деталь: один из агентов Чжао, говоря о секте, упомянул каких то «прозрачных». – Что еще за «прозрачные»? – насторожился Гумилев. – Чжао не сумел объяснить – похоже, и сам толком не знал. Но вот в этой книге, – Санич кивнул на «Энциклопедию Ниндзя», – говорится о том, что горные отшельники – ямабуси, которые и создали искусство воинов невидимок, на высших ступенях своей медитации становились как бы прозрачными – через них проникал солнечный свет. – Бред какой то, – Андрей рассеяно пролистал книгу. – Ямабуси, «Триады»… Более реалистичных версий нет? – Прорабатываем, – сухо ответил Санич. – Ладно, продолжайте работать. Отпустив шефа службы безопасности, Андрей уселся за стол, размеры которого наводили на мысль о палубе авианосца. Включил компьютер, проглядел данные, присланные отделами экономического и политического мониторинга, ознакомился с прогнозами основных тенденций на фондовом рынке. Мелодично промурлыкал звонок интеркома. – Андрей Львович, к вам Арсений Ковалев, – доложила секретарша. – Пусть заходит. Гумилев и сам подумывал о том, чтобы вызвать старого приятеля, но планировал сделать это после обеда. Но Арсений пришел без вызова – видимо, чувствовал, что у Андрея к нему есть претензии. Когда Ковалев зашел в кабинет, Андрей стоял у огромного панорамного окна, глядя на бурлящий под его ногами город. – Вот что, Арсений, – Гумилев не стал оборачиваться. – Ты, наверное, и сам догадываешься, что вчера сказал лишнее. – На заседании Арктического клуба? Да я ведь ничего конкретного… – Тему испытаний искусственного интеллекта вообще не следует поднимать при посторонних, – перебил его Гумилев. – Эти испытания под большим вопросом. К тому же они слишком рискованны, чтобы кого то в них посвящать! – Но, Андрей, без официального разрешения мы все равно ничего сделать не сможем, – Арсений насторожился. Тема предстоящих испытаний всегда вызывала у них много споров, в которых Ковалев неизбежно проигрывал. На этот раз Гумилев все таки обернулся. – Я, кажется, все тебе сказал, – в его голосе послышалось раздражение. – И давай закроем эту тему. Больше никому ни слова о наших планах. Арсений Ковалев и Андрей Гумилев дружили лет с трех. Родители Сени – репрессированный отец, вернувшийся из колымских лагерей только в годы оттепели, и тихая мать учительница, которая была намного моложе мужа, – жили по соседству с семьей Гумилева. Дворовая дружба уже в школе переросла в дружбу по интересам, а затем и во взаимовыгодный симбиоз. Высокий, сильный, занимавшийся спортом Андрей взял под защиту субтильного ботаника Сеню, который за это в течение нескольких лет делал за Гумилева домашние задания и решал контрольные. |
