– Что она о себе мнит – любая из ваших женщин красивее ее!
– Но не за любой дают государство в приданое, – усмехнулся польщенный Дахат. – Тубал обещал мне уговорить ее, но можно сделать их еще сговорчивее. Ты поможешь мне в этом.
– Я вас слушаю, повелитель.
– Этой ночью ты заберешься в храм и унесешь Священный Меч Арноры.
Бесстрашие и хладнокровие Шебы дрогнули.
– Гневить богиню… – прошептала она побелевшими губами.
– Это не святотатство, – успокоил ее Дахат. – Ты же не украдешь, а только принесешь мне мою вещь. Это моя награда, я все равно получил бы ее завтра. Зато, если наследница все‑таки откажет мне, пропажа приза будет хорошим поводом к войне, а войны всегда ведутся во славу Великой Портнихи. Лимерия и Кригия не в ладах с Саристаном, они не сговорятся быстро, но если я объявлю войну без повода, они могут почуять опасность и поддержать Тубала, – разъяснил он Шебе, не ограничившись приказом.
Шеба оценила оказанное доверие.
– К утру приз будет у вас, повелитель.
Церемония вручения приза должна была проходить в большом дворцовом зале, где стоял трон Тубала. Тайвел сослался на дела и отказался идти на нее, но Илдан с Бристеном, впервые попавшие на турнир, не стали пропускать такое зрелище. Илдан заранее пришел в малый дворцовый зал, где собирались ширанские участники турнира.
Он оказался не первым. По залу уже расхаживал Корэм, в латах и при мече. Илдан забеспокоился, не перепутал ли что Тайто, сказавший, что на вручение приза приходят без оружия, но вскоре стали подходить другие бойцы, без мечей и в парадной одежде. Видимо, лучший воин Триморья всегда был одет по‑боевому. Илдан отошел к окну и сел на пухлую скамейку с пузатыми ножками, гадая про себя, снимает ли Корэм вооружение, когда ложится спать. По косым взглядам остальных воинов, брошенным на Корэма, он понял, что их посещают точно такие же мысли.
Ожидание затягивалось. Ширанские участники, которых собралось около десятка, проводили время за разговорами. Илдан, не знакомый ни с кем из них, скучал у окна. Наконец он обратился к привратнику, чтобы тот проводил его в комнату Бристена. Бристен обрадовался ему, потому что тоже заждался приглашения.
– Хорошо, что догадался прийти. – Он кивнул Илдану на свободный стул. – Говорили, что пригласят сразу же после завтрака, а уже обед вот‑вот настанет. Садись, поболтаем.
Они болтали довольно долго, пока постучавший в дверь слуга не позвал их в церемониальный зал. Зал был огромным – пестрый пол, роскошные занавеси, расписные стены и потолки. Сидеть было не на чем – это было понятно Илдану, знавшему, что по этикету в церемониальном зале сидеть не может никто, кроме правителя с супругой, для которых предназначались два тронных кресла.
Зал выглядел пустынным, несмотря на то, что здесь собралось три десятка участников. Слуг не было, но в передней части зала вдоль стен стояли трубачи, а у дверей вытянулись гвардейцы, не столько для охраны, сколько по традиции. Вскоре они распахнули двери перед Тубалом, входящим в зал.
Правитель был один, без свиты и без дочери. Грянули трубы, но по жесту правителя мгновенно смолкли. Он подошел к креслу, остановился и повернулся лицом к залу. В зале наступила тишина.
– Уважаемые гости! – обратился Тубал к участникам. – Доблестные воины, любимцы Арноры!
– Странно как‑то, – шепнул Илдану Бристен. – Где же жрецы, приз, дочка? Я думал, все будет торжественнее.
Илдан кивнул, соглашаясь. Такое начало и ему казалось странным. В тишине было слышно, как Тубал тяжело вздохнул.
– Случилось невозможное, – объявил правитель. – Этой ночью Священный Меч Арноры исчез из храма.
Могильная тишина сменилась встревоженным перешептыванием.
– Жрецы храма говорят разное, – продолжил Тубал. |