— Пол! — скрипнула зубами Николь.

— После этого почти весь день ты провела в лесу у озера, собирая цветы. Они были очень хороши. Ужин тоже принесла ты, и в тот же вечер выгуливала собаку Мартина, чуть не падая от усталости. Таким образом, именно мной ты практически занималась целый день!

Голос Пола сорвался, лицо вдруг расплылось в улыбке, он отбросил голову назад, рассмеялся, не сдерживаясь, и продолжал:

— Боже мой, Ники, когда я наблюдал, как ты борешься с этим толстым старым псом, чтобы затащить его домой, я был восхищен твоим упорством.

Николь стояла, слушая подробное перечисление своих тогдашних действий, вызывающе глядя на говорившего. Но, когда Пол настойчиво повторил, что многочисленные проявления ее отчаянного желания привлечь к себе его внимание были замечены, она не выдержала.

— Я очень рада, что развлекла тебя, — огрызнулась она и попыталась отойти от него. Но Пол, взяв ее за талию сильными руками, приподнял и поставил на прежнее место.

— Ты меня рассмешила, и я был тебе очень благодарен.

— Отойди от меня.

— Я хотел спросить, как ты нашла время и силы в тот же день сделать то, что сделала, но сейчас мне все равно, тем более, — и Пол закончил свою длинную речь неожиданным замечанием, — когда ты у меня в руках полуголая!

У Николь расширились глаза, и она быстро опустила их, потому как поняла, что действительно стоит перед Полом в ночной рубашке, хотя в ней не было ничего провоцирующего: вышитый вырез был небольшой и сама она доходила до колен. Николь сердито, почти с вызовом посмотрела на него.

— Я не полуголая. Пол не слушал ее.

— Нормальный итальянец не нуждается даже в таком ободряющем стимуле, когда знакомится с красивой блондинкой, малышка, — сказал он довольным тоном, медленно сжимая руки вокруг нее.

— Что ты делаешь? — выдохнула Николь. Ее сердце застучало чаще, когда она почувствовала прикосновение его мускулистого торса. И в тот же миг Николь ощутила жар сильного, властного тела, обжигающего ее сквозь тонкий хлопок ночной рубашки. Горящие глаза Пола пристально наблюдали за ней.

— Ты дрожишь, когда я прикасаюсь к тебе, и вряд ли можешь быть глухой к тому, как действуешь на меня.

Николь и вправду дрожала, лицо ее горело. Пол прижал руки к изгибу ее бедра, притянул к себе, и она почувствовала твердость внизу его живота. Ее ноги непроизвольно раздвинулись, соски мгновенно затвердели, и огненная волна желания разлилась по всему телу. Она тщетно пыталась побороть ее.

— Не надо…

Пол опустил голову, его дыхание нежно коснулось ее губ. Он чувствовал ее напряжение и слабость одновременно.

— Не хочу отказываться… Если я могу подчиниться своему желанию, то можешь и ты.

— Нет.

— Я вижу точно такую же жажду в тебе, чувствую ее, — заметил Пол хрипло. — Прошлым вечером, дав себе зарок продержаться по крайней мере несколько дней, я поступил очень глупо. Зачем терять время и возможность, если то, что должно случиться, все равно произойдет. Пойдем.

Наверное, только ненависть к своей слабости дала Николь силы освободиться от властного порыва Пола.

— Если я снова пойду с тобой, то заслуживаю быть повешенной, утопленной и четвертованной, — бросила Николь, отпрянув от него. — Не могу представить, почему ты думаешь, что я согласна? Я не хочу, действительно не хочу.

— О Господи! Конечно же хочешь. — Пол бросил на нее нетерпеливый взгляд. — Почему, думаешь, я так уверен, что ты будешь со мной сегодня?

Хотя Николь с трудом собралась с мыслями, до нее дошло, куда он клонит.