— Я знаю. Но мне нравится твоя компания.

— А мне — твоя. И я готова выполнять твои указания относительно ветра, снега, льда и всего остального. Однако когда мы выйдем к полынье, ты должен слушаться меня. Мы не можем пользоваться в данных условиях привычными приборами, потому именно я буду отбирать необходимые образцы. Если мы будем ловить животных, позволь мне самой управляться с капканами. Я не хочу, чтобы ты прикасался к чему-то незнакомому или к зверю, который выглядит больным. Если мы найдем мертвых особей, и в особенности птиц, не смей их трогать. Договорились?

Нимит согласно кивнул. Выведя Хэнли на дорожку, он сказал:

— Не опускай щиток шлема. Осторожнее, перил нет; поскользнешься — вниз ехать долго.

Спустя мгновение Хэнли прохрипела:

— Словно вдыхаешь лезвия бритв. Фу!..

Уголки губ и кончик носа у нее начали покрываться льдом.

Нимит извлек из картонной коробки ртутный термометр и щелкнул рукой в перчатке по стеклу. Оно рассыпалось на мелкие кусочки и разлетелось по ветру. В руке у Джека остался ртутный стержень.

— Все ясно, — прошипела Хэнли.

Одно веко у нее заледенело и не поднималось, легкие горели. Сигнальный огонек костюма замигал красным.

— У меня зажегся сигнал тревоги, — сообщила она.

— Закрой лицевую панель, — разрешил Нимит.

Хэнли моментально выполнила приказ. В правом глазу все стало белым-бело. Лицо увлажнилось от растаявшего льда.

Когда зрение вернулось, из носа закапало. Хэнли чихнула. Щиток быстро очистился, и сигнальный огонек позеленел.

— Хорошо, — произнес Нимит, приблизив свой щиток к ее. — Тебе необходимо помнить одну широко известную истину. По-иннуитски она звучит так: айякнак.

— И что это означает?

— Иногда можно оказаться в дерьме.

ГЛАВА 33

Нимит настоял на том, чтобы перед выходом в поле Хэнли употребила максимальное количество калорий. Хэнли, в слаксах и темно-синем свитере, причесалась пальцами и отправилась в столовую.

Продвигаясь в очереди за ужином, она заметила Феликса Маккензи, устроившегося на привычном месте, у окна. Издали казалось, что директор сидит на улице под громадным вишневым деревом.

С Маккензи беседовал, энергично жестикулируя, какой-то русский. Его немецкий коллега медленно качал головой, выражая несогласие. Эмиль Верно, слушая русского, делал пометки в записной книжечке. Директор же внимал собеседнику вполуха. Он то перекидывался репликами с проходящими мимо сотрудниками, то кивал в ответ на приветствия. Хэнли с улыбкой наблюдала за тем, как Джек Нимит, сообщая что-то Маккензи, держал руку у него на плече. Узревший эту сцену Саймон Кинг развернулся и выскочил из столовой. «Не лучшим образом уживается с людьми», — констатировала Хэнли.

Маккензи призывно замахал ей, попросив извинения у окружающих, те удалились. Хэнли села за столик директора.

— У вас есть все необходимое для экспедиции? Джек ведет себя хорошо? — поинтересовался Маккензи.

— Вполне, — ответила Хэнли, несколько растерявшись. — Все трудятся самоотверженно.

Маккензи слегка кивнул:

— Отлично. А как все-таки с Джеком? Слышал, у вас роман?

Хэнли потупилась:

— Наверное, в подобных обстоятельствах не стоит рассчитывать на невмешательство в личную жизнь.

— И не мечтайте, — подтвердил Маккензи.