— Еще одно основание подозревать ингаляционное отравление — это положение тел. Они напоминают жертв нервнопаралитического газа. Как курды, которых Саддам выморозил зарином. Нервнопаралитический газ воздействует и на глаза — это один из способов его проникновения в организм.

— Прошу прощения. — На лице Генри Раффа читалось явное неодобрение. — Вы сказали «выморозил»?

— Именно. — Сибил изобразила перед собой руками ужасную пантомиму. — Понимаете ли, от спазмов они стали твердыми как камень.

— Ладно, давайте прорабатывать версию отравления через дыхательные пути. Майк, ты имеешь дело с профессиональными заболеваниями, — вздернув подбородок, произнес Мансон. — Есть предположения относительно того, с чем мы столкнулись?

Майк Петтерсон сидел, взгромоздив на стол стройные ноги. Он был в матросской форме и грубых башмаках, поскольку примчался на заседание с палубы катера, в котором жил.

— Возможно, они собирались осмотреть энергоустановку и переносные источники электропитания или транспортные средства. Такая станция должна использовать редкие металлы и катализаторы, чтобы производить чистую энергию, верно?

— Несомненно, — подтвердил Мансон, доставая очки, чтобы просмотреть бумаги с описанием оборудования. — Серебро, кадмий, хром, ртуть.

Петтерсон кивнул:

— Все они смертельно опасны. Что, если три жертвы контактировали с одним из этих металлов и, скажем, кислотными испарениями?

— Вы имеете в виду диметилсульфид и ему подобные? — уточнил Мансон. — В достаточно высоких концентрациях они вызывают сильное воспаление и омертвение тканей ротовой полости, глаз, легочного тракта.

Еще один кивок Петтерсона.

— А также конвульсии, бред, кому.

— Хорошо. — Мансон дал знак помощнику, и тот вывел на доске: «Ингалированный яд — химические вещества, металлы».

Полуобернувшись к младшему составу, сидящему позади, Генри Рафф произнес назидательным тоном:

— Если дело в металлах, то их следы можно обнаружить в ногтях.

Рафф, как всегда, был безупречно одет: лабораторный халат без единого пятнышка, накрахмаленная белая рубашка, желтый галстук-бабочка и безупречно отглаженные брюки цвета хаки.

— Смерть наступила чертовски быстро, Генри. Вряд ли отравляющее вещество успело отложиться в ногтях.

Хэнли надела бейсболку, продев косичку сквозь отверстие над пластиковой застежкой. На выцветшей бейсболке был вышит банановый слизняк — талисман ее студенческой альма-матер, университетского колледжа Санта-Круз. «Банановый слизень на самом деле — моллюск, эмблема штата Калифорния», — говорила Хэнли всем, кто ее расспрашивал. Она не признавала другого макияжа, кроме естественного загара, и в свои сорок два выглядела как подросток.

Сибил Уэйнгарт выпустила из уголка рта струю дыма и оторвала взгляд от блокнота. Из всех женщин в этой комнате к старшему научному составу принадлежали только она да Хэнли. Вдобавок ко всему Сибил была единственным человеком, который мог безнаказанно курить в присутствии Мансона. Она развернулась к Петтерсону:

— Вы хотите сказать, что какой-то очень мощный химический реагент поражает легкие, глаза и другие ткани?

— Именно, — отозвался Петтерсон. — К примеру, что-то могло сломаться в машине, — он заглянул в свои записи, — или в полярных костюмах. Короткое замыкание в цепи, в нагревательной спирали, какое-нибудь окисление при тлении… Конечно, это лишь мое предположение, но быстрота данного смертельного исхода указывает именно на такой сценарий развития событий — медленную химическую реакцию, при которой выделяются концентрированные кислотные испарения.