– Кот, выжимай максимум из этой лохани, иначе мы не успеем глазом моргнуть, как нас окружат с двух сторон и не дадут уйти к границе.

– Катер и так идет на пределе, – хмуро заметил Кот. – Через четыре минуты будем у берега. Надеюсь, наши парни там не уснули в тепле.

– К тому времени, к которому мы договаривались за ними вернуться, мы успеваем, – посмотрел Логинов на часы. – Думаю, ребята уже нас ждут. Только вот эти чертовы катера нам вдогонку… Боюсь, что придется уходить из-под самого их носа.

К крутому восточному берегу и на этот раз пришлось подходить на малых оборотах, осторожно, чтобы не ударить катер о выступающие из воды камни. В тумане, как и в темноте, было легко налететь на такое препятствие и застрять между скалистыми выступами. Северу, Сургуту и Каскету пришлось перепрыгивать с берега на борт катера. Расстояние было довольно большим, и Каскет, приземляясь, неловко ступил и подвернул ногу.

– Мать вашу, – выругался он и завалился набок.

Сургут тут же пришел ему на помощь и оттащил подальше от края.

– Давай я помогу отвести его в кабину, – предложил Виктор.

Малюков вышел на палубу, чтобы посмотреть, не появятся ли в воде рядом с катером мордочки его тюленей. Но их нигде видно не было. Настроение у Виктора, который и так был расстроен расставанием с Инге, еще больше ухудшилось. Если его тюлени не догадаются плыть следом за катером, то вполне вероятно, что они вернутся на норвежский полигон, чтобы искать Виктора там, где они общались с ним в последнее время. А на полигоне их могут заметить и, поймав, посадить в загражденную зону к другим тюленям. И хорошего в этом не было ничего ни для самих лахтаков, ни для Виктора.

Катер отплыл от берега и снова начал набирать обороты, теперь уже окончательно развернувшись носом в открытое море, в сторону российской границы. Кот знал свое дело и в короткий срок подготовил катер не просто для многокилометрового перехода, но и для ухода от предполагаемой погони. Катер шел быстро, двигатель работал бесперебойно, спасительная пограничная линия приближалась.

Но тут в нескольких километрах от них показались пять быстроходных норвежских патрульных катеров. Уже рассвело, и туман, разгоняемый ветром, большими клочьями расползался в разные стороны. Их катер, по всей видимости, заметили, и патрульные суда шли наперехват. Пришлось Коту маневрировать катером и идти зигзагами, чтобы сбить с толку норвежцев. Но все его попытки оторваться от погони оказывались напрасными – катера норвежцев были намного быстроходнее и мощнее небольшого охранного катера. По их катеру начали стрелять.

– Эх, не зря я таскал с собой этот пулемет! – радостно объявил Солдатов и занял на палубе удобную для стрельбы позицию. И – открыл огонь, целясь в неприятельские катера.

Остальные спецназовцы, тоже рассредоточившись по палубе, принялись отстреливаться, стараясь не подпускать катера противника близко к себе. Норвежцы, чувствуя свое превосходство и в количестве, и в вооружении, все наседали. Их катера, умело маневрируя, пытались не пропустить русских к спасительной границе. Катер, на котором уходили спецназовцы, пытались окружить или хотя бы сбить с курса, а в идеале – заставить его повернуть в обратную сторону. Но удача сопутствовала группе Логинова. Солдатов попал в один из катеров, который имел неосторожность слишком близко подойти к их судну. Похоже, пули угодили в боекомплект, потому что на катере произошел взрыв, и вверх взметнулось яркое пламя. И тут спецназовцы услышали далекий и слабый стрекот вертолетных лопастей.

– Нам еще этой радости не хватало, – с досадой произнес Теплицкий, думая, что норвежцы, несмотря на еще не до конца развеявшийся туман, все-таки подняли в воздух вертолет пограничной охраны.

– Вот именно, – толкнул его локтем в бок лежавший с ним рядом Солдатов и указал на небо.