— Вам это покажется совсем не интересным, — буркнула Кэтрин, слегка уязвленная его тоном. — Но для меня и моего брата это очень важно. — И она объяснила, почему галерея «Сердолик» должна первой выставить на английском рынке изделия мастеров Сардинии.

— «Сердолик»? — повторил Райан. — Почему вы дали галерее такое название?

Девушка с готовностью ответила:

— Когда мы только открылись, думали назвать галерею «Милворд-студия», но это было немного скучно и слишком просто. В первый же день Хью продал свою картину и на радостях купил жене ожерелье из сердолика, которым она часто любовалась в ювелирном магазине по соседству. Поэтому мы и назвали галерею «Сердолик» — на удачу. И теперь у нас на витрине всегда лежит ожерелье из этого чудесного камня.

— И как далеко вы продвинулись на пути выполнения своего торгового проекта «Сардиния — Соединенное Королевство»?

— Не так уж далеко, — призналась Кэтрин. — Сегодня днем я побывала в ратуше и навела справки, а на большее не хватило времени.

— А в Британском консульстве вы уже были? — внезапно спросил Райан, проницательно глядя на девушку.

— Нет еще, — спокойно ответила она, хотя эта идея даже не приходила ей на ум. — Я схожу туда в ближайшее время. Нас интересует возможность постоянных поставок тех товаров, которые будут иметь спрос, прямо от производителя. Мы не можем позволить себе закупать их в магазинах по розничным ценам, поскольку с учетом перевозки расходы будут довольно высоки.

Райан кивнул.

— Витторио мог бы узнать обо всем для вас. Почему он не сделал этого?

— Думаю, что просто не догадался. Он ожидал, что приедет Хью и сам все выяснит. Но заболела Бренда, и мне пришлось поехать вместо брата.

Райан допил кофе, и фарфоровая чашечка звякнула о блюдце.

— Не сомневаюсь, что Вито был в полном восторге от такой замены.

— Не понимаю, о чем вы, — фыркнула Кэтрин. — Витторио Бертики — наш друг. Мой брат познакомился с ним в Лондоне. Это он подал нам идею расширить ассортимент и пригласил на Сардинию, а здесь был так любезен, что познакомил меня с окрестностями и свозил на Сан-Пьетро.

Райан усмехнулся:

— Не стоит рассказывать мне, каким хорошим «другом» умеет быть Вито. Если же вы продолжите возражать и настаивать на своем, я могу сделать неправильные выводы.

Девушка вспыхнула, но решила не принимать вызов, прозвучавший в его словах. И вообще, какое право он имеет «делать выводы» — правильные или неправильные?!

— Если вы согласитесь остаться здесь еще ненадолго, то сможете увидеть вечернее corso. Потом мы где-нибудь поужинаем и я вас отвезу домой, хорошо?

Кэтрин кивнула. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, небо над заливом меняло цвет от розовато-лилового к бледно-зеленому, и на каждом здании стали зажигаться сигнальные огни. Запах сосновой коры и магнолий медленно струился с гор, возвышавшихся над городом, смешиваясь с благоуханием цветов, продававшихся на каждом шагу, и ароматами женских духов.

Райан был прав, назвав это «вечерним corso»: казалось, большая часть населения Кальяри высыпала из своих домов, офисов, фабрик и магазинчиков, чтобы принять участие в церемониальном променаде — других посмотреть и себя показать. По улицам взад и вперед прохаживались притворно-застенчивые девушки и любопытные молодые люди, неустанно вертящие головами им вслед, целые семейства с маленькими детьми и пожилые пары.