|
Воевал что ли где, сынок? Али спас кого самолично ?
- Нет, - смущённо потупил свой взор олигарх-губернатор, - это мне за общее руководство дали, сам понимаешь, во многих регионах я губернаторствовал, Россию-матушку поднимал! Ведь люблю я её, Россию-матушку, как и народ наш многострадальный, с которым един!
- Ну и ладно, лямоня ты мой тороватый, - согласился миролюбиво так со своим разговорчивым племянником его дядя и посмотрел на окружающих, - так, вижу все за столом, наливай, племяш, накатим по одной!
Смотря, как Мутин открыл чудную бутылку и налил из неё вина только ему, себе и своей тёте, Меленков невольно улыбнулся, смотря, как остальным олигарх разливал из других бутылок.
Посмотрев ещё раз на Александра Мутина, старик осторожно спросил: - Баю я, вино у тебя чудное, заморское, не нашенское, как звать-то его?
Розлив по фужерам дорогущее французское вино, олигарх горделиво улыбнулся: - Такого винца и вправду ты не пил никогда, это французское, урожая «Монополь» 1907 года, его сам царь Николай второй любил пить! Представь, дядя Слава, ты сейчас будешь пить вино небожителей и царей!
- Боюсь спросить, племяш, а сколько стоит оно, чай не дороже «Пшеничной»? – спросил Меленков у своего племянника. – Ась?
- Ну, ты это загнул, дядя Слава! – от всей души рассмеялся вдруг Мутин. – Коллекционное штучное вино по цене русской «Пшеничной»! Ладно, цену скажу, но только смотрите, не говорите никому о ценах таких, народ не поймёт. Так вот, бутылочка эта, которую вы сейчас видите, стоит двести семьдесят пять тысяч долларов! А?!
Гости изумлённо охнули, и в доме воцарилась странная какая-то пауза и тишина.
Впрочем, она длилась недолго. Подняв фужеры за здоровье хозяев, все выпили.
- Скажи, пожалуй, - озадаченно вымолвил дед, осушив фужер «Монополь», - какая ехидная штука! Слышь, племяш, не обижайся, одно скажу, я хоть и солощий, но мой яблочный сидр лучше! Правда вот, по осени его готовлю из Мичуринской «Сладкой фунтовки», яблоки есть такие, старый сорт. Баские! Лучше не бывает!
- И правда, винцо это на любителя, - вмешалась в разговор Алёна Меленкова, - по мне так стакан ядрёного первача не хуже! Что нам эти французы-лягушатники, и вино их – бормотуха!
- Ну, вам не угодить, господа миллиардеры, - усмехнулся Саша Мутин, налегая на домашнюю деревенскую колбаску.
В дверь кто-то робко и несмело постучал, как поцарапал.
- Кого ещё на ночь несёт? – заворчала хозяйка дома и пошла открывать дверь.
Увидев гостя, она, вздохнув, пригласила его в дом: - Заходи, заходи, Андрюша.
В дом Меленковых зашёл плохо и бедно одетый, в потрёпанной, но чистой одежде, седой как лунь, с белоснежной бородой и усами Андрей-юродивый.
- А, Андрюша к нам пожаловал, - обрадовано встретил гостя хозяин дома, - присаживайся к нам. Не смотрите, что одет он как отеребок, это Андрюша, юродивый наш, странник божий. Дом у него в деревне от родителей остался. Как батюшки нет, так Андрюша нам про боженьку и дела его рассказывает…
Войдя в дом, Андрей трижды поклонился в пояс иконе Девы Марии и гостям и несмотря на все приглашения, сел на пол под иконой. Поняв, что им не удастся усадить юродивого за стол и накормить его, поскольку от еды он отказался, гости вернулись к своему застолью.
- Вы не смотрите на него так, Александр Петрович, - горячо нашёптывал Мутину на ушко священник, - Андрюша, он не опасный, мухи не обидит, только языком чесать горазд… Да и замечали мы в приходе, что старается он старым людям помогать. Да так, чтобы те не знали. А когда ловят за этим добрым и богоугодным делом люди-то его, копеечку свою предлагают, так он не берёт никогда и ни у кого. А раз был случай, кирпичи на ремонт церкви привезли, смотрим, а кто-то по ночам, складывает их под навес от дождя, чтоб не портились. |