- Так! – посмотрел на свою «гвардию» старлей, - В вашем отделении старший кто?

- Я! – из строя выступил молодой белобрысый сержант, - Сержант Приходько, командир отделения!

- Слушай, сержант, - обратился к нему Муромцев, - размещай бойцов по точкам, вместе с моими милиционерами и со мной нас теперь двенадцать! Два неполных отделения! Рация-то хоть имеется, а то наша иногда глючит…

- Так точно, имеется, - лихо доложил сержант и выразительно щёлкнул по ларингофону армейской радиостанции, - в полной исправности, товарищ старший лейтенант!

Подошедшие к срочникам милиционеры знакомились с бойцами и совместно занимали заранее оборудованные боевые позиции.

- Эх, жаль бэтэра нет, - посокрушался Муромцев, посмотрев на сержанта-срочника, - у нас только УАЗик. Вот что, Приходько, остаёшься со мной с рацией связь поддерживать со своим командованием.

- Будет исполнено! – браво козырнул ему сержант и благодарно как-то посмотрел на своего нового командира.

- Вот и молодец, - улыбнулся ему старлей, - как звать-то тебя, сержант?

- Алексей, - робко представился Приходько, - маманя меня Лёшей звала…

- Ждёт небось мамка-то? – глянул на сержанта Муромцев, - Поди дни отсчитывает, как со службы вернёшься…

- Ну а как же, - согласился со своим начальником сержант, - мать она и есть мать… И меня, и всех наших дома матери ждут…

Внезапно их разговор был прерван мальцом Русланом, чернявым парнишкой-горцем с того самого аула, который они и охраняли.

- Дядя Иван, - обратился к нему запыхавшийся от бега мальчуган, - я с зелёнки бегу… банда Хасана там… огромная, не меньше тысячи боевиков… в наш аул идут… подслушал я их разговоры, говорят, что будут жечь и убивать за помощь русским!

- Спасибо тебе, Руслан, - тревожно посмотрел на юного горца милиционер, - беги в аул, пусть мужчины вооружаются чем могут, а старики, женщины и дети пусть уходят.

- Не успею я, дядя Иван, - едва не заплакал от бессильной злости мальчуган, - банда уже на подходе, а ваш блокпост её не удержит… Вас сметут, как сметает малую преграду разлившаяся полноводная горная река!

- Ты поспешай, однако, Руслан, - грустно улыбнулся старший лейтенант Муромцев, - мы не сдадим без боя ваш аул!

Ещё раз посмотрев на офицера милиции, мальчик заторопился в сторону аула.

- Отделение, к бою! – скомандовал старлей, - Банда Хасана на подходе, а там тысяча боевиков, сержант, связь!

По радиостанции Муромцев сообщил комбату Терещенко о приближении врага и запросил помощь вертушек.

Черной грязной рекой, грозно текущей на блокпост, навалилась на них банда Хасана.

И лопнула тонкой гитарной струной так долго радовавшая всех тишина.

Горы ожили от вспыхнувшей канонады автоматных и пулемётных очередей.

Было очевидно, что максимум десять-пятнадцать минут и их сомнут и чёрная грязная селевая лавина боевиков Хасана двинется на аул и уничтожит его.

Появились первые раненые: зацепило несколько срочников и его милиционеров-вологжан. Лёгкое ранение от шквала пуль получил и старлей и сержант Приходько.

- Где вертушки?! – едва ли не кричал, разрывая своим отчаянием радиоэфир, старший лейтенант Муромцев, - У меня половина личного состава ранены, сможете помочь нам?! Нам не удержать блокпост!

-  Ваня, вертушки в другом квадрате, - по рации тревожно звучал голос комбата Терещенко, - разворачиваем их к вам, но не успеют они…

- А тогда, Серёжа, - задумался на секунду милиционер  и сказал, чётко проговаривая свои слова, - у меня нет иного решения, как отправить свой личный состав из-под обстрела к тебе на УАЗе… а я…  остаюсь здесь… буду драться до конца и сдерживать банду пока твои гвардейцы не ударят по моему квадрату из всех своих градов… а там, может, и вертушки поспеют…

- Ты вызываешь огонь на себя, Иван, - изумлённо и горестно выдохнул комбат, - не делай так, земеля… бросай всё и уезжай на машине со всеми, и я через пять-десять минут перепашу твой квадрат своими «Градами»…

- Не получится, Серёжа, - просто ответил старлей, - если я уйду, кто подарит аулу эти минуты?! А там женщины, старики, дети… земля наша… Родина то есть, яснее и проще говоря…

- Что, один остаёшься?! – хрипло переспрашивал его комбат, - У тебя кроме твоих отделение срочников!

- Мамы их ждут дома, Серёжа, - коротко выдохнул милиционер, - пусть дождутся своих безусых пацанов… А ты будешь в Вологде… к моим зайди… скажи, что не мог я иначе… и передай им, что люблю их всех очень и прошу понять и простить… А за меня, Серёжа, ты выпей… потом… Обязательно…выпей… Прощай, комбат…

- Прощай, Ваня, - потрясённо прошептал капитан, - и прости, что не смог…

Переходя от одного автомата к другому, старший лейтенант сдерживал натиск наступающего врага, смотря, как скрылся  на горном серпантине  его УАЗ, увозя всё его израненное войско и надежду на завтра, которое не наступит уже для него никогда.