Наматжира вышел в холодную ночь через южные ворота, где его уже ждали Люциферы.

— Докладывайте. Что-то выяснили о Рахсане?

— Нет, — ответил Чайн, — но среди нас действует шпион. Он убил одного из моих людей, возле стены павильона. Он хорош. Необходимо проверить наших офицеров.

Наматжира кивнул:

— Займитесь этим. У вас есть все полномочия. Кстати, что ты думаешь об Астартес, Динас?

Динас осторожно оглянулся:

— Они все лгут.

Альфарий, Пек и Герцог шагали по направлению к западной стене. Их ждал Омегон. Он отослал охрану с периметра, и теперь только четыре огромные бронированные фигуры направились через дюны в фиолетовую тьму.

— Как я справился? — спросил Астартес, весь вечер игравший роль Альфария.

— Великолепно, — ответил Пек.

— Мастерски, — добавил Герцог. — Но у тебя есть преимущество, Омегон. И тебе нравится изображать примарха.

— Как и всем нам, — заметил Пек.

— Ну, Шид, — обратился Омегон к десантнику, представленному ранее Омегоном, — рассказывай.

Шид Ранко, капитан роты терминаторов Легиона Альфа, был очень крупным даже для Астартес, что устраивало и Омегона, и лорда Альфария. Это полезно в определенных ситуациях.

— Грамматикус был там. Пытался шпионить. Это он прикончил Люцифера.

— Выходит, он далеко не промах, — сказал Омегон.

— Он очень хорош, — заверил его Герцог.

— Но он ранен, — добавил Ранко. — Я проанализировал кровь.

— Совпадение? — поинтересовался Пек.

— Да. Кониг Хеникер.

— Это Грамматикус?

Ранко кивнул:

— Думаю, что так. Он хитрый и очень способный. Люциферы знают о нем, и мы должны найти Грамматикуса раньше них. Я поручил это Ширу.

— Чего мы ждем? — спросил Герцог.

— Где Альфарий? — прервал их Омегон.

— В дюнах, — ответил Ранко. — Заметает следы с другого конца.

Глава девятая

Нурт, на следующий день, перед рассветом

Приложив неимоверные физические усилия и всю свою силу воли, Джон Грамматикус вырвался из челюстей дракона и упал на холодный песок.

Он слишком ослаб, чтобы продолжать сражаться, но дракон уже растворился, как растворяются все сны с пробуждением.

Раны, полученные им прошлой ночью, оказались тяжелее, чем он думал. Руки сильно болели, а несколько пальцев отказывались сгибаться. Несмотря на адамантиевую пластину в рукаве, предплечья были покрыты синяками, оставшимися после того, как он отразил меч Люцифера. Все лицо ныло. Джон подумал, что переносица, скорее всего, сломана. Также он чувствовал жуткую боль в затылке.

Он и раньше получал раны, но сегодняшний сон отнял у него все чувства, кроме тошноты и боли.

После боя с Люцифером Грамматикус ушел в пустыню. Возвращаться во дворец было и опасно, и глупо. Джон понимал, что на него охотились по меньшей мере два противника: Легион Альфа и свита лорда-командира. Он отыскал укромное местечко в дюнах и заснул, размышляя о том, как возобновить выполнение задания.

Однако в холодном рассвете, раненый и дрожащий, Грамматикус подумал о том, что его миссия больше не имеет смысла. Маленький шанс исправить ошибки и выполнить задачу растаял. Продолжать было бы слишком рискованно. Кабал должен найти другой способ достичь своей цели.

Джон, пошатываясь, встал. На горизонте появилась тонкая полоска света. Еще около часа будет холодно, до того момента, как солнце целиком вползет на небо и прогреет землю.