С подобными шутками и задорными разговорами новые друзья дошли до базара для животных.

Что только там не продавали! Экзотические поющие птицы, говорящие попугаи, обученные охоте орлы, соколы и ястребы. Дрессированные обезьянки, всевозможные породы собак и кошек, хищники в клетках.

Разнообразие домашних животных было значительно большим. Начиная от небольших петухов и куриц из Кхитая и Меру, огромных страусов, чьи перья ценились особенно много в странах Запада, птичье царство было представлено и почтовыми голубями, полезным средством сообщения, и гусями, индюшками, утками. Далее следовали загоны с прекрасными тонкорунными овцами, коровами, волами, свирепыми быками и верблюдами из земель Шема, Хорайи, Гиркании, Стигии и Турана.

Самым пышным и посещаемым был центр ярмарки — Конный базар. В хайборийскую эпоху конь был источником мяса и молока, движущей силой мельниц и крутящихся колес для поливки огорода, средством передвижения, войны и состязаний.

Конница, как основная боевая единица, часто решала исход боев в постоянных войнах. Клички знаменитых коней становились легендарными, наряду с не менее знаменитыми именами их всадников.

На Конном базаре в Аренджуне можно было купить самых различных коней. От низкорослых, выносливых киммерийских пони, проворных, как горные козы, до громадных тяжеловозов из Турана, способных тащить на себе целые горы.

Особенно большим спросом пользовались быстроногие бегуны и боевые жеребцы, столь ценные для тяжелой кавалерии.

Споры о качествах и недостатках различных пород продолжались веками. Но все придерживались одной мысли: самые выдающиеся качества принадлежали лошадям асгалунской породы. Быстрые, как ветер, выносливые при продолжительной езде, очень разумные, привязанные к хорошему хозяину — все это делало животных данной породы непревзойденными.

— Клянусь молотом Крома, ни единого подходящего жеребца! — злился Конан.

По-видимому, киммерийский искатель приключений понимал толк в лошадях. Он внимательно проверял зубы, ноги, копыта, ощупывал мускулы на спинах и шеях избранных животных, но у каждого находил какой-нибудь недостаток.

— Почему ты не откажешься от конного состязания, ведь теперь ты богат! — заметил Плам.

— Еще немного деньжонок не помешает. Настоящему мужчине денег в кошельке и женщин в постели никогда не хватает! Я пропустил, к твоей радости, бега, в стрельбе с луком не смогу победить — терпеть не могу луки!..

— Как ты выиграл лавровый венок на прошлогодней ярмарке?

— Я выиграл в борьбе и в таскании тяжестей. Был вторым после малыша Соро из Пиктской пустоши в метании оружия в цель. Не было удачи, понимаешь! Я закончил третьим на скачках — тогда я ездил на чудесном афгульском коне. Но важнее всего была победа в поединках с боевым оружием — она приносит самую большую денежную награду: триста золотых!

— Слушаю тебя и думаю, что мое участие в играх наверняка закончилось! — с сожалением констатировал Плам.

— Ты еще очень молод! — объяснил Копан. — Если бы ты хорошо ездил верхом, твой небольшой вес был бы тебе на пользу — легкому всаднику проще победить. Разумеется, при условии, что у тебя будет хороший конь! Кстати, ты можешь пробовать себя в соревнованиях по метанию копья в цель.

— Наверное, попробую, — согласился славин. — Но смотри, мы дошли до лагеря шемитов. Вот и наш друг Фериш Ага.

Перед одним из самых больших и самым лучшим загонов па всем базаре, громадный шемит вел ожесточенный торг. Фериш Ага громогласно расхваливал пестрого эрукского скакуна. Покупатель, тщедушный гирканец с обветренным умным лицом, с горбатым носом, одетый в пестрый халат, молчаливо слушал шемита.

— Посмотри, уважаемый! — орал Фериш Ага, — Конь изящен, как талия Деркэто, пойми, степная твоя башка! Для него, видите ли, пятьдесят золотых — это много! Достойны ли пятьдесят ничтожных золотых этого божественного жеребца, который может принести славу всему твоему племени?! Ты можешь получить почти бесплатно коня, достойного самого короля Заморы Вчера король Озрик заплатил в пять раз больше точно за такого же скакуна! «Шемский гром», гордость Асгалуна, украсил королевские конюшни!

— Я не король и этот конь — не асгалунец! — упорно торговался гирканец.