Слева, лигах в десяти, возвышались гордые Кезанкийские горы. Высоко над ними во всем своем царственном блеске светило весеннее солнце. Его золотые лучи освещали зеленый океан, который охватывал Плама со всех сторон, прямо до горизонта.

Когда Плам спустился на землю, то увидел, что варвар наломал пучки кедровых веток, сделал импровизированные факелы и привязал их к спине своего копя. Он собирал мелкие круглые камешки в пересохшем русле протекавшего когда-то поблизости ручья. Кони паслись на высокой траве, выросшей под усыпанными красными ягодами кустами.

Юноша вкратце сообщил о своих наблюдениях, но ничем не мог порадовать Конана. После того, как Плам оказался на земле, он опять потерял направление и даже не смог вспомнить, в каком направлении находятся горы. Он уже хотел было опять повторить утомительное восхождение на вершину древа-гиганта, решив на этот раз бросить кинжал в направлении взошедшего солнца, но Конан остановил его.

— В Мрачном лесу направление теряется сразу же, уж поверь. Даже я не могу точно определить дорогу. У нас есть шанс выбраться через горы, поднимаясь по их склону. Так некогда поступил старина Шевитас.

— Ты был тут вместе с Шевитасом?

— Нас было больше! Остальные были ворами, очень опытными ворами! Но вышли отсюда только мы вдвоем с Шевитасом!

— Не любишь много говорить об этом?!

— Тут не место для рассказов. Если не поспешим, то попадем в безвыходное положение. Постарайся убить какую-нибудь дичь, я понял, что ты хороший охотник! И осторожно! Даже днем Мрачный лес преподносит сюрпризы!

* * *

Они остановились только для того, чтобы пообедать. К луке седла Плама были привязаны несколько глухарей, убитых камнями из сделанной Конаном пращи и маленький кабанчик, которого юноша повалил своим легким копьем. Заодно Плам поймал двух крысопод-ных существ странного облика, которые киммериец не позволил есть, объявил их ядовитыми, и выбросил.

На привале славин накрыл плащом какое-то живое существо, подбежавшее к стоянке. Осторожно размотав плащ Плам вытащил оттуда шевелящийся пушистый клубок, оказавшийся маленьким зверьком с бледно-коричневой шерстью. Светлые глазки твари испуганно смотрели на людей. На шерстке виднелись засохшие пятна крови.

Конан повернулся, подал своему молодому товарищу кусок хлеба и мяса, протянул руку и поднял зверька в воздух за шиворот. Варвар внимательно осмотрел тварь, ощупал лапы, причем малыш решительно оскалил зубки, выказывая недовольство.

Затем Конан бросил тварь обратно на плащ славина.

— Не будем разжигать огонь. Выпей только глоток вина! Если до вечера не найдем воду, кони умрут!

— Мы переехали через реку и по крайней мере через десяток ручьев. Почему не напоили коней там?

— Плохая вода, отравленная! Будем надеяться, что росы и влаги на траве лошадям пока будет достаточно. Но в горах воды нет. Пастбищ тоже.

— А что будем делать с этим? — показал юноша на зверька.

— Можем его съесть. Это — щенок снежного волка. Снежные волки вымирают, в Киммерии и Ванахейме их уже нет. Может быть осталось немного в Асгарде. Собаки Имира, бога холода и льда — так зовут снежных волков на Севере. Люди, которым можно верить, рассказывают, что эти звери могут говорить по-человечески. Этот щенок однажды станет большим и сильным животным, у него крепкие лапы и кости. Только вывихнута левая задняя лапа. Царапины не в счет.

— Я думаю оставить его себе, Конан!

— Почему бы и нет? Из него вырастет хороший сторож!

Они довольно-таки быстро закончили с обедом, по место тут было спокойное и киммериец решил еще немного отдохнуть. Варвар почти не спал минувшей ночью и потому вытянулся на куче прошлогодней листвы, закрыв глаза.