Дождь быстро превратился в ливень. Словно разбуженные ото сна, гости поспешили забежать в таверну, слуги нетерпеливо начали прибирать столы, стулья, посуду.

Скоро в уютном помещении уже горел огонь, над которым сушились мокрые рубахи и плащи. Слышались тосты, столы вновь ломились от лакомств и вина. Страстный безумный танец остался, как сладкое, слегка горьковатое воспоминание. Веселье продолжалось. Пригласили к столу и старого музыканта подкрепиться едой и вином.

Только нигде не замечался Плам — куда он ушел, никто не знал.

* * *

Вместе с другими гостями Плам бил кулаком по грубой поверхности стола и, околдованный, следил за огненным танцем. Когда дождь прервал выступление танцовщицы, то волна стыда облила его. Он вел себя, как дикарь. Хорошо, что Богард не видел! Мудрец ненадолго посидел па пире, чтобы уважить присутствующих гостей, и вместе с Амродом поднялся в свою комнату.

Рука Плама болела от сильных ударов о твердое дерево. Он нарочно задержался подольше во дворе, наслаждаясь освежающими струйками дождевого потока. Внезапно теплая ладонь легла на его мокрое плечо.

— Ты совсем не похож на других! — ласковый, журчащий, как горный источник, голос донесся до его слуха. — Ты красив и нежен!

Укутанная в алую ткань фигура выглядела хрупкой и уязвимой. Промокшая ткань подчеркивала формы божественного тела. Воспоминание о безудержном влечении к этой женщине вновь овладело юношей.

— Что тебе надо? — пересохшими губами спросил он.

— Тебя! Ты единственный можешь согреть мои душу и тело, утолить жажду моих губ! Возьми меня!

Могучая волна желания охватила его. Он легко, как перышко, поднял незнакомку па руки и на одном дыхании поднялся по крутым ступеням в свою комнату. Плам разжег очаг. Руки его дрожали от возбуждения и пришлось несколько раз ударить по огниву. Он хотел было зажечь и свечу на столе, но мурлыкающий голос остановил его:

— Оставь!.. Иди сюда и согрей меня, красавец! Дай мне часть своего тепла!

Он присел на краешек кровати. Желание душило его. Властным жестом танцовщица привлекла его к себе.

— Зови меня Деей, красавец!

Прикосновение ее голого тела помутило рассудок Плама. Их губы сошлись в страстном поцелуе. То, что последовало за этим, не может быть описано. Человеческий язык беден словами, разум же неспособен воспринимать столько страсти. Эта любовь была не только любовью, состоящей из ласк и нежностей, здесь была и кровожадная борьба за превосходство, и твердое, как камень, столкновение, и воздушные поцелуи, и мягкое, как шерсть ягненка, опьянение. Ужасный полуночный кошмар и блаженное сновидение, слитые вместе.

Плам не хотел, чтобы этот сон кончался. Снова и снова он прижимал к себе дрожащее от возбуждения прекрасное тело, осыпал его поцелуями. Жизнь или смерть! Сон или видение. Ничто не имело значения. Весь мир превратился в комок страсти, бьющейся в полутемной комнате. С невероятной фантазией вплетенные одно в другое тела соткали феерический финал из экстаза и забвения.

Острая боль в правой руке вывела его из блаженной полудремы. Плам совсем проснулся. Огонь уже догорел, лишь красноватые отблески от тлеющих углей бегло освещали ком-пату. Плам посмотрел на руку, и увидел, что его щепок вонзил свои зубки в мякоть ладони. Инстинктивно Плам отдернул руку, и зверек шлепнулся на пол. Вместо того, чтобы опять атаковать хозяина волчонок бросился к темной тени, устремившейся к кровати. В руках загадочной фигуры блестел кинжал!

Бес успел крепко ухватить зубами таинственного нападающего за ногу в тот миг, когда Плам сильным ударом в грудь попытался вывести противника из строя. Не успел. Его удар попал в мягкое тело и только отбросил атакующего назад. Злобное шипение разнеслось по комнате.

Успев подняться на ноги, славин рассмотрел темную фигуру.