Иезуит кивнул.

– Вот тут некоторые кивают, – угрюмо пробурчал Киндерман. – «Бог есть не что иное, как теннисный тапочек», – заявляет еретик, а Торквемада кивает и с непроницаемой физиономией резюмирует: «Стража, отпустите его. Надо выслушать и другую сторону. Им обоим есть что сказать». В самом деле, святой отец, нельзя же так поспешно обо всем судить. А происходит это, вероятно, оттого, что в твоей голове не смолкает пение и звенят гитары.

– Так ты хочешь узнать название моего любимого фильма?'

– И, пожалуйста, побыстрее, мой друг, – улыбнулся Киндерман. – А то моего звонка ждут не дождутся некоторые коронованные особы.

– Картина называется «Жизнь прекрасна», – признался Дайер. – Ну что, теперь ты счастлив?

– О, выбор великолепный, – просиял Киндерман.

– Честно говоря, я смотрел этот фильм раз двадцать. – Улыбка озарила и веснушчатое лицо Дайера.

– Ну, с тебя не убудет.

– Мне действительно очень нравится этот фильм.

– Да-да, он чистый и добрый. Он наполняет сердце какой-то невинностью.

– Сдается мне, ты то же самое говорил и о картине «Возвращение на круги своя».

Даже не упоминай при мне этот кошмарный фильм, – прорычал Киндерман. – Аткинс называет его «Бесконечное путешествие внутри козла».

Подошла официантка и принесла тарелочку с нарезанными помидорами.

–Ваш заказ, сэр.

– Спасибо, – поблагодарил следователь. Девушка взглянула на нетронутый омлет, стоявший перед Дайером.

– Вам не нравится? Что-то не так?

– Нет-нет, он просто решил пока отдохнуть, – возразил Дайер.

Официантка засмеялась.

– Может, вам еще что-нибудь принести?

– Нет, спасибо. Похоже, я не очень голоден. Девушка взглядом указала на омлет.

– Мне убрать его?

Священник кивнул, и она унесла тарелку.

– Пожуй чего-нибудь, Ганди, – предложил Киндерман и пододвинул поближе к Дайеру тарелку с жареной картошкой. Не обратив на нее внимания, священник спросил:

– А как поживает Аткинс? Я его не видел аж с Рождественской мессы.

– Чувствует себя превосходно. В июне у него свадьба.

Дайер просветлел.

– Здорово.

– Сержант женится на подружке детства. Два очаровательных существа, прогуливающихся по лесам и весям.

– А где будут отмечать?

– В грузовике. Они экономят деньги на мебель. Невеста работает кассиршей в супермаркете, благослови ее, Господи. Аткинс же, как всегда, днем помогает мне, а по ночам грабит магазины «Сэвен-элевен». К сожалению, государственным служащим разрешается работать по совместительству сразу в двух местах. А может быть, я слишком придираюсь к нему? Святой отец, с нетерпением жду вашего духовного совета.

– Но мне кажется, в таких лавочках не бывает много наличности.

– Да, кстати, а как твоя матушка? – Дайер потушил сигарету и, замерев, посмотрел на Киндермана странным и долгим взглядом.

– Билл, она же умерла.

Лейтенант ошарашенно уставился на священника.

– Она умерла вот уже полтора года назад. По-моему, я говорил тебе об этом. Киндерман покачал головой.

– Нет, я не знал.

– Билл, я тебе говорил.

– Мне так жаль ее.

– А мне нет. Ей было девяносто три года, она постоянно страдала от боли, и смерть явилась для нее избавлением. – Из бара донеслась музыка, и Дайер взглянул в ту сторону, где стоял автоматический проигрыватель.