Численность… примерное расположение… плохо. Отвратительно. Проклятье, они не дураки, совсем не дураки! Ладно, раз взялись, будем делать.

И в коридоре, примыкающем к центральному ходовому посту, закипел бой. Причем численный перевес был на стороне тех, кто захватил лайнер. Курсантов оставалось всё меньше, а поток новых и новых "джентлей" и не думал иссякать. Закончились световые и шумовые гранаты. Некогда было перезарядить арбалет, и Лана его бросила. Мечи потяжелели — действие впрыснутых послушным "абордажником" стимуляторов сходило на нет. И в этот момент дверь рубки поползла в сторону.

Не раздумывая, Лана кинулась внутрь и тут же упала, напоровшись на страшный удар в грудь. Оставшаяся за спиной дверь встала на место, забрало шлема бесцеремонно откинули, и склонившийся над обезоруженной девушкой человек ехидно усмехнулся:

— Привет, кошечка!

— Привет, мышечка, — процедила Лана, прикидывая, как бы взять за свою жизнь максимально высокую цену.

А потом произошло… что-то.

Когда окружающая действительность вернулась к ней, рубка представляла собой зрелище весьма занимательное. Для начала, в ней было почти темно, если не считать сыплющего искрами пульта управления. Оно и к лучшему: как всякая нормальная женщина, крови, чужой и своей собственной, Лана не боялась. Но здесь и сейчас кровью было залито всё. Воняло дерьмом, горелой пластмассой, всё той же кровью и жареным мясом.

С того места, где оказалась Лана в момент осознания себя (на полу, привалившись к закрытой двери, с нижней половиной чьего-то трупа поперёк колен), был виден… ну да, фарш. Очень много фарша. Некоторые его ошметки сохранили определенное человекоподобие, некоторые — нет.

Попытка встать бесславно провалилась: правая рука не действовала, как и левая нога. И если с бедром всё было ясно — рубленая рана она и есть рубленая рана — то что конкретно отказало в руке, Лана сообразила не сразу. Скафандр, должно быть, успел вкатить обезболивающее. В конце концов, пришлось остановиться на версии сломанной (а то и раздробленной) ключицы.

Впрочем, эта новость относилась к разряду скорее хороших. Судя по следу, оставшемуся на броне, на ключицу пришелся рубящий удар, вроде того, который обеспечил Лане неработающую ногу и, кажется, заметную кровопотерю. Определить, какая тут кровь её, а какая чужая, не представлялось возможным, но голова кружилась со страшной силой.

Идиотка! Скряга! Ну кто, кто мешал защитить дополнительным бронированием не только торс, но и ноги?! Пожалела денежек? Получай!

Времени на самобичевание, однако, не оставалось. Если она ещё немного проваляется вот так, то попросту потеряет сознание, а там и до смерти рукой подать.

Открыть карман с аптечкой получилось далеко не сразу — зубы, мелкие по сравнению с теми, которыми обладали настоящие мрины, соскальзывали раз за разом. Извлечение аптечки из кармана стало отдельной песней. Грустной. С припевом матерным. Наконец, Лане удалось и это.

Дальше стало проще, недаром же она так придирчиво подбирала препараты. Залитая гелем рана по-прежнему не давала использовать ногу в качестве опоры, но кровить прекратила. Дополнительное обезболивающее, дополнительный стимулятор… бедный организм. Но если этого не сделать, он не доживёт до того, чтобы пожалеть о действиях хозяйки.