— Понял, — закашлялся Лафетов, повернулся и заторопился в сторону майора, наливаясь на ходу праведным гневом, как прихлопнутый молотком палец.

— Вот ведь как, — подумал вслух Грядищев, увлекая за собой Владлена. — Никак не удается отсортировать. Вот бандиты и вот нормальные люди. Так и норовят перескочить из одной категории в другую. В чем задача руководителя? Управлять и калибровать. Создать такие условия, при которых всякое отклонение от нормы отсекалось. И уж с отсеченными — особый разговор. Гениям — почет и уважение. А лучше всего — доильный аппарат и в стойло. Бандитам и дегенератам — позор и унижение.

— А лучше — доильный аппарат и в стойло? — догадался Владлен.

— Нет, — остановился Илья Петрович. — Не будешь ты моим представителем, Владлен. Умный — это не тот, кто понял и сказал. И не тот, кто понял и не сказал, надеясь, что начальник сам догадается и понятливость его оценит. Умный — это тот, кто понял, и не сказал, и не дал повода заметить свою понятливость. Ценят глупых и незаменимых. Дилемма? Ведь незаменимым может быть только умный человек? А разве начальник позволит, чтобы кто-то был умнее его? Какой из этого следует вывод? Самое опасное для подчиненного — перестараться! Понял? Оставайся-ка ты пока, Владлен, представителем президента, а там посмотрим. А вот и отец Федор. Здравствуйте, Федор Михайлович!

Грядищев широко распахнул руки и двинулся навстречу привычно страдающему в длинной темной одежде священнику, наклонился, как пикирующий самолет, как бы собираясь поцеловать священнику руку, но в последний момент взмыл вверх, ухватил руку священника обеими руками и внушительно ее встряхнул.

— Отец Федор, — представил Грядищев Владлену священника, — Настоятель нашего кафедрального собора. Можно сказать, что посредник между нами и всевышним. Небесный дилер. Брокер человеческих душ. А это представитель президента. Владлен Клементьевич Французов.

Священник скорбно поджал губы, осмотрел чиновников и вздохнул:

— Здравствуйте, Илья Петрович. Здравствуйте, Владлен Клементьевич. Кстати имени Владлен в святках нет. Можно перекрестить на другое. Что касается слов ваших, Илья Петрович, какой же я брокер? Брокер — это, скорее, вы. Я пастырь человеческих душ.

— Это почти одно и тоже, Федор Михайлович. Спасибо, что почтили своим вниманием праздник наш.

— Спасибо за приглашение на ваш праздник, Илья Петрович. Какие заботы одолевают городского голову? Как решаются земные проблемы?

— Да вроде как небесные проблемы у нас, Федор Михайлович?

— Слышал я, Илья Петрович, что камень упал с неба на город наш?

— Камень, не камень, но что-то упало, Федор Михайлович, разбираемся в меру сил и возможностей своих.

— Сказано, Илья Петрович: «И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои» («Откровение» глава 6 — 13).

— Что нам от ваших страшилок, Федор Михайлович? Ведь сказано: «…участь сынов человеческих и участь животных — участь одна; как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом; потому что все — суета!» («Екклесиаст» глава 3 — 19).