— Я бы в таком состоянии, как это … выбросилась на рифы!

— Многие собирались, но немногие выбрасывались. До самого последнего мгновения люди цепляются за жизнь. Какой бы ужасной она не казалась.

— А мне кажется, что смерть — это так легко…

— Это и страшно. Слишком легко и просто… Особенно, если смерть кажется избавлением от мук…

— А разве смерть не может быть избавлением?

— Может. Избавлением от всего. Но кто тебе сказал, что там ты получишь облегчение?

— Зато я получу его здесь.

— Здесь тебя уже не будет.

— В таком случае, может быть, облегчение получит кто-то другой.

— И после этого ты спрашиваешь, за что я наказана? Ты все еще думаешь, что смерть это легко?

— Все. Все. Все. Не хочу!

— Не волнуйся, это будет очень не скоро.

— Постучи по дереву.

— Да? — услышавший стук бармен выплыл из-за стойки, как корабль из-за пирса, и теперь линкором возвышался над их столом, белый, как айсберг, выше и черный, как ночь, ниже ватерлинии. — Гости желают чего-то еще?

— Гости еще чего-нибудь желают? — спросил он ее.

— Да! — она зажмурилась, улыбнулась. — Гости желают шампанского, одну бутылочку с собой. Колу. Шоколад. И пирожные. И апельсины. И… пока все?

— Все? Ну и, конечно, счет. Вы примете наличными?

— Как вам будет удобно.

— Тогда, пожалуйста, счет.

— Секунду. Вам завернуть все это?

— Да. Пожалуйста. Ну, ты как? Не слишком ли много шампанского?

— Перестань. Завтра я опять буду приличной девочкой. Не пора ли нам оседлать нашего «мустанга»? Надеюсь, он выдержит двоих?

— Он выдержит бесконечное путешествие.

— Ты все еще веришь, что хоть что-то бывает бесконечным?

— Оно будет именно таким. И даже после того момента, когда ты встретишь того, при виде которого твое сердце застучит в два раза быстрее.

— Или умолкнет навсегда?

— На мгновение.

— Я обещаю прислушиваться к своему сердцу. Только…

— Ты боишься не услышать?

— Я боюсь тишины, которая не здесь. Как же оно будет стучать, когда мы лишимся нашей оболочки? Когда мы окажемся там? Там, где заканчиваются все бесконечные путешествия?

— Может быть, там оно будет петь?

10

В дверях грязной придорожной забегаловки стоял толстый бармен в засаленной клетчатой рубашке и в спортивных штанах с отвисшими коленками и вытирал руки серым полотенцем. Из глубины помещения показался пьяный мужчина средних лет, одетый еще более экстравагантно, прислонился к проему замызганной двери и принялся наблюдать за недавним клиентом. Клиент с бутылкой шампанского подошел к старой, видавшей виды «восьмерке», примявшей придорожные кусты. Потоптавшись, он зачем-то открыл правую дверь, сказал что-то, выждал несколько секунд, осторожно закрыл дверь, сел с другой стороны и начал мучить стартер, пытаясь завести машину.