Я ударила Клеймора, едва с его щек сполз горячечный румянец возбуждения. Отнюдь не хлипкой девчачьей пощечиной - полновесным ударом справа.

- Мерзавка, - пробормотал граф, вытирая разбитые губы. - Дрянь… - а я криво улыбалась, а то он не знал, с кем связался. Со мной надо быть настороже каждую секунду.

Он не посмеет ударить в ответ. Если я выйду из его паромобиля с синяками, то на его репутацию ляжет такое пятно позора, что ему никогда не отмыться. Мне нравится безнаказанность и нравится ее демонстрировать, а еще сила… Подчинять людей себе, диктовать им условия. Ты можешь не обладать властью, но то, как ты себя держишь - страх доделает остальное. В человеке заложена потребность подчиняться сильному.

Глядя в бледное перекошенное лицо любовника, я решила - буду безумствовать. Один день. Сегодня я разрешу себе все. Буду потакать своим желаниям и эмоциям. Выполнять все их прихоти. Почти. И это почти поможет мне удержаться в одном шаге от пропасти.

Я отвернулась к окну. Мимо неторопливо проплывала улица. Двухэтажные домовладения, построенные в одном стиле: широкие окна с резными ставнями - в столице весной и осенью нередко бушуют сильные ветра, и небеса рассыпают крупный, с перепелиное яйцо, град; белые заборчики высотой в человеческий рост, скрывающие пошлые тайны аристократов; ажурные кованые ворота с позолотой - к чему эта показная роскошь, если все вокруг и так знают, кто ты, и сколько денег держишь на счету в банке или в чулке под подушкой. Ухоженные чистые дворы, фигурно подстриженные деревья. Ни единой пылинки на крупных мясистых листьях благодаря тяжкому труду садовников.

Движение паромобиля по улице затрудняют допотопные кареты наемных извозчиков и аристократов, а также редкие гарцующие на великолепных породистых животных всадники. Да, машина - роскошь доступная не каждому, но Главы районов города позаботились, чтобы пустить достаточное количество вместительных модифицированных паромобилей по столице. В них проезд доступен большинству жителей. Другое дело, что благородные лорды и леди никогда не захотят посадить свои разодетые в шелка седалища на то же место, что их кухарка или прачка. Предпочтут темноту и неуклюжесть громыхающих деревянно-железных гробов. Поговаривают, что с достаточным распространением машин многие улицы будут очищены от конных экипажей, но когда еще наступит светлое будущее, и на скольких скелетах леров оно будет построено…

По обе стороны от проезжей части из пакеляжа расположились широкие тротуары, по которым передвигались немногочисленные прохожие, в основном люди из среднего и низшего сословия, а также уличные работники. Одиннадцать часов утра уже довольно позднее время для чинной утренней прогулки к месту работу: большинство заступает на службу к девяти или десяти, но разгильдяи и лентяи никогда не переведутся.

Мальчишка, разносчик газет, едва не упал под колеса машины Клеймора, провожая взглядом лоточника со сладкими булками, но вовремя отпрянул назад. Водитель, не сдержав эмоций, грязно обругал невнимательного юнца. Граф слегка поморщился: его аристократические аккуратные уши не выносили портовой брани. Сама я ни разу не слышала, чтобы его губы произносили ругательства. Клеймор умеет водить паромобиль, но предпочитает пользоваться услугами наемного персонала. Конфликты на дорогах между участниками движения нередки, и обычно, после пробных словесных уколов вступает в действие закон силы - в ход идут кулаки и подручные средства. До приезда жандармов вспыльчивые мужчины, а то и женщины успевают обзавестись несколькими синяками и ссадинами.

Я засмеялась, представив графа с разукрашенным лицом, всклокоченными волосами и в запачканной одежде, но совершенно некстати воображение добавило трость, с выскочившем из тайника лезвием, и труп в луже крови на дороге. Я считаю, мой любовник вполне способен на убийство. Причем хладнокровное и оттого еще более ужасающее, чем факт насильственного лишения жизни человека сам по себе.