Если кто-то посмотрит со стороны, не зная всех деталей, то подумает, что тут происходит какой-то кровавый обряд, а я выступаю в роли мучителя, маньяка или сектанта, поклоняющегося темным силам. А чего, сам бы так решил! Почти голый мужик застыл столбом, в крови весь перемазан, а над ним, с окровавленным ножом в руке склоняется молодой парень.

— Ну, приступим, — стал я касаться надрезов Петра Васильевича, выпуская в него свои щупы с искрами.

Пять минут и я связан с налоговиком двадцатью тремя щупами. Глаза закрыл, управлять таким количеством очень сложно, сознание у меня не просто раздвоилось, оно стало с какими-то наслоениями. Тем не менее, пока все идет по плану. Активирую один из главных посылов и приступаю к уничтожению мрака.

Искры проходят сквозь темную область, разрезая ту на куски, а ловушки затягивают в себя отрицательную энергию, после чего ее нейтрализуют и выталкивают из организма. На какой-то миг прекращаю операцию, невозможен через горло выход черной слизи, в такую субстанцию превращается гадость внутри налоговика. Петру Васильевичу перекрывается воздух и приходится экстренно менять план, при этом мои «скальпели» продолжают работу. Вывод слизи через поры кожи или другие, естественные части, организма затруднителен, слишком долго. В том числе из-за того, что придется большую часть обезвреженной заразы направлять в кишечник. Создаю еще один щуп, полый внутри, направляю его через рот налоговика и по нему начинаю откачивать слизь в заготовленный таз с водой. Недодумал этот момент, при планировании лечения, но сумел во время операции сориентироваться.

У самого уже энергии почти не осталось, даже круг силы не помогает. Вроде бы и много магической энергии, но мой источник ее вяло принимает. А пока только отвел угрозу от легких, печени и сердца. Мозг же господина Шргина почти весь под контролем темноты, у меня есть тоже потери. Из двадцати трех магических щупов осталось пятнадцать, восемь потерял, когда темная энергия неожиданно активизировалась и сумела их поглотить и растворить. Почему произошла атака на мои действия и мог ли наступить перелом в лечении — никогда не узнаю. Однако, этот момент следует учесть, если, не дай бог, вновь с подобной заразой столкнусь. Пока так и не понял природу этого явления. С господином Шаргиным это ни коим образом не связано. Словно кто взял и поместил внутрь его организма заразу!

— Самый ответственный момент, — шепчу я, понимая, что одно неверное движение и ничего не исправить.

Работу мозга, с его сложнейшей структурой, легко нарушить и оставить человека на всю жизнь инвалидом. Закралась даже подлая мыслишка прервать операцию и понаблюдать, что произойдет. Вдруг темная энергия не станет разростаться (сомнительно)? Сам бы отдохнул и набрался сил, проанализировал свои действия, может и придумал бы еще какие-то ходы. Но дело в том, что вероятность распространения щупальцев заразы очень велика и если она станет агрессивной, то вряд ли смогу помочь.

Мои искры-скальпели окружили темную область в голове налоговика. Короткий посыл и стремительно атакую. Разрывается в клочки зараза, отправляется в ловушки. И через какое-то время вижу, что ни миллиграмма черноты не осталось.

— Удалось? — слышу свой хриплый голос.

Осторожно отвожу щупы управления, убираю из горла Петра Васильевича магическую трубку для оттока слизи, залечиваю надрезы на его теле и даю посыл на нейтрализацию еще действующих зелий.

— Вот же хрень собачья! — шепчет Шаргин. — Что это ты делал?

— Лечил, — таким же тихим и уставшим голосом отвечаю ему и пытаюсь подняться с пола.