— Я старше тебя, есть дочь, оказалась в тяжелом положении, а ты помог и продолжаешь помогать. При этом непонятно кто кого соблазнил. А что если, посчитаешь, мол я таким образом рассчитываюсь? Значит за…

— Дурные мысли из головы выкини, наплюй на них и забудь, — перебил я ее, а потом напомнил: — Не забыла, что у нас определенные договоренности? И потом: тебе хорошо, Вика довольна и здорова, я радуюсь жизни. Чего еще пожелать? Спи, а то опять приставать начну.

— Ой, прости, что-то и в самом деле накатило такое непонятное, — покаялась женщина, а потом добавила: — Знаешь, это все из-за твоей географички. Она у меня из головы не выходит и смотрели мы с ней друг на друга как соперницы, хотя понимаем, что делить тебя не имеем права.

— Спи давай, — отмахнулся я и обнял обнаженную женщину.

Ночнушка давным-давно куда-то закинута, простынь смята, а пододеяльником укрываться не хотим — жарко!

Проснулся резко, от сработавшей сигнализации, которую когда-то давно устанавливал на дороге, да снять забыл. Днем она не работала, вносил в логику изменения, потому что если я бодрствую, то нет смысла о каждой машине сообщать. Осторожно встал с кровати и принялся одеваться, не понравился мне ночной визит, да еще трех машин одновременно. Однако, приезжие остановились возле «стихийного» лагеря больных, которых через пару часов обещал посмотреть.

— Что там? — спросонья поинтересовалась Лера, когда к ней под бочок улегся.

— Ничего, — ответил я.

— Да? А мне кажется, что очень даже «чего»! Стас, спать давай!

Это все гормоны, избыток магической энергии и сброс нервного напряжения. Честное слово, я не при делах, так потом не выспавшийся, но довольной хозяйке дома объяснял.

После завтрака вышел к собравшимся у ворот людям.

— Хочу узнать точное количество тех, кто желает получить консультацию, — поздоровавшись, заявил я и предупредил: — Еще раз повторяю: чуда не ждите, в том числе излечения.

Немного лукавлю, понимаю, что не могу не помочь, если увижу что-то опасное для жизни человека. Но если ко мне приперлись по причине чирья или банального насморка, то и смотреть не стану.

— Мы тут составили очередь, уважаемый Станислав, — вышел вперед вчерашний мужик, взявший на себя роль переговорщика.

— И кто последний? — поинтересовался я, с подозрением глядя на лист в руках мужика.

— Это… — он поднес лист к глазам, но я его перебил:

— Порядковый номер озвучьте, впрочем, давайте перечень мне.

Забрал листок и мысленно чертыхнулся. Двадцать семь человек! Откуда?! Вчера столько народа не видел! Если на каждого по десять минут тратить, то это… сделал несложные подсчеты, четыре с половиной часа. А ведь не обойдется и без каких-то задержек. Могу не успеть всех принять. И что тогда?

— Не ожидал, — честно признался. — Хорошо, этот список оставляю себе, по нему поведу прием и ни одним человеком больше! В ближайшее время, лечением заниматься не смогу, так и передайте всем желающим. Пятеро первых из списка проходят со мной на территорию дома. По мере того, как выходят, то заходит следующий, — пояснил я и приглашающе махнул рукой.

Две пожилых женщины, подросток, молодая женщина (гм, симпатичная) и средних лет мужик, отправились со мной. Первых пациентов наскоро проинструктировал, что пока кто-то внутри моей лаборатории, то остальные ждут и не заходят, какой бы звук из-за двери не услышали. Мне согласно покивали и первой пациенткой стала одна из бабулек.

— На что жалуетесь Матрена Григорьевна? — прочел я по бумажке ее имя отчество, а сам задумался о том, что следовало бы заводить медицинскую карточку на пациентов.